**Пирог примирения**
Сегодня Антон снова вышел из себя. Он стоял в прихожей, с силой оттирая линолеум от следов собачьих лап, и сквозь зубы бубнил:
Марина, я не шучу, если этот Николай Петрович ещё раз постучит в потолок, я лично приду и выскажу ему всё!
Его футболка промокла от злости, хотя вечер был прохладный. Наш Джек, виновато виляя хвостом, грыз резиновую игрушку у двери.
Ты только не кричи, дети спят, вздохнула я, откладывая вязание. Спицы замерли у меня в руках, а на коленях лежала неоконченная шапка для Сережи. И не надо идти к нему с претензиями. Он просто недолюбливает Джейка. Я поговорю с ним, попробую объяснить.
Объяснить? Антон швырнул тряпку в ведро. Он вчера в подъезде заявлял, что Джек «воняет» и «портит его герань»! Но он даже близко к его горшкам не подходит!
Я знаю, знаю, устало провела я рукой по вискам. Но он же наш сосед, Антон. Если начнём войну, житья не будет. Лучше я испеку пирог, попробую смягчить его.
Антон фыркнул, глядя, как Джек бросает игрушку и начинает лизать пол.
Пирог? покачал он головой. Ну ладно, пробуй. Но если ещё одну жалобу напишет я не сдержусь.
Мы с Антоном живем в этом пятиэтажном доме уже шестой год. У нас двое детей восьмилетний Сергей и шестилетняя Алина. Когда взяли Джека, мечтали о весёлых прогулках, но сосед сверху, Николай Петрович, объявил щенку настоящую войну. Теперь наш подъезд превратился в поле боя, а воздух пропитан не только собачьей шерстью, но и бесконечными претензиями.
***
Всё началось через неделю после появления Джека. Возвращаясь с утренней прогулки, я заметила, что герань в кадках у подъезда та самая, которую Николай Петрович поливал с фанатичной точностью была вытоптана. Сначала я подумала, что это дворовые ребятишки, но вечером в дверь постучали. На пороге стоял он сам сухопарый, в наглаженной рубашке, с блокнотом, словно следователь на допросе.
Марина Олеговна, это ваш пёс разбросал мою герань? спросил он ледяным тоном. Три года выращивал, а теперь всё в грязи!
Николай Петрович, простите, но Джек всегда на поводке, я растерянно удерживала щенка за ошейник. Может, это кто-то другой?
Другой? Он прищурился, что-то записывая. В подъезде псиной воняет, следы на каждом этаже, а вы говорите «другой»! Уберите пса, или я в управляющую компанию напишу!
Я натянуто улыбнулась, закрывая дверь. Джек, не понимая, тыкался носом мне в колени. Вечером я рассказала об этом Антону, который чистил картошку на кухне.
Он совсем с катушек слетел? Антон бросил нож, лицо покраснело. Джек даже не лает в подъезде! Надо прямо поговорить с ним!
Не надо, покачала я головой, помешивая суп. Он просто одинокий, от нечего делать придирается. Я попробую задобрить его пирогом.
***
На следующий день я испекла яблочный пирог и постучалась к Николаю Петровичу. Дверь открылась, и меня окутал запах нафталина и идеальной чистоты: ни пылинки, ни вещи не на месте, лишь герань на подоконнике, старый радиоприёмник и безупречно ровная скатерть на столе.
Я вам пирог принесла, улыбнулась я, протягивая упаковку. Можем поговорить? Джек не виноват в ваших цветах.
Пирог? Он с подозрением взял свёрток, будто в нём мог быть яд. Хитро, Марина Олеговна. Ладно, заходите, но ненадолго. Ваша собака лает, воняет, следы оставляет. Это недопустимо!
Он почти не лает, я говорила мягко, садясь на край стула. И следы мы убираем. Может, это не он топтал цветы?
Кто же ещё? Он хмыкнул, открывая блокнот. У других лап нет. Уберите пса, или я меры приму.
Я ушла, понимая пирог не помог. А вечером в подъезде появилось аккуратно написанное объявление: «Просьба убрать собаку. Она воняет и нарушает порядок. Н.П.»
Антон, увидев его, побагровел и сорвал листок.
Это уже война! ткнул он пальцем в бумагу. Я сейчас пойду и всё ему выскажу!
Антон, не надо, я схватила его за руку. Давай попробуем ещё раз.
***
К концу недели всё стало совсем невыносимым. Николай Петрович стучал в потолок даже от короткого собачьего лая, клеил объявления «Собака угроза чистоте!» и даже позвонил в управляющую компанию, жалуясь на «антисанитарию». Однажды я застала его за измерением следов в подъезде линейкой.
Что вы делаете? спросила я, удерживая Джека, который радостно тянулся к нему.
Собираю доказательства, он поправил очки. Пять сантиметров в диаметре! Всё будет в жалобе!
Это не Джек! я повысила голос. Его лапы меньше!
Тогда кто? Привидение? фыркнул он, записывая что-то.
Я вернулась домой в ярости. Антон, услышав это, швырнул газету.
Всё, я иду к нему!
Подожди, я не отпустила его руку. Мы что-то придумаем.
***
Прорыв случился неожиданно. Серёжа и Алина, играя у подъезда, заметили рыжего кота того самого, который принадлежал Николаю Петровичу. Кот копался в его герани, а потом гордо ушёл к себе в квартиру. Серёжа снял всё на телефон.
Мам, смотри! Это не Джек виноват, а его кот!
Я посмотрела видео и улыбнулась.
Вы молодцы.
Вечером я испекла вишнёвый пирог и постучалась к соседу с телефоном в руке.
Николай Петрович, у нас есть доказательство, что Джек не виноват.
Он побледнел, увидев, как его кот роет герань.
Ну допустим, буркнул он. Но собака всё равно лает!
Мы следим за чистотой, твёрдо сказала я. Вы не жалуетесь«Давайте договоримся: вы не трогаете Джека, а мы позаботимся, чтобы ваш кот больше не копался в цветах» он нахмурился, но взял пирог, и с тех пор наш подъезд снова стал тихим, а Николай Петрович переключился на войну с голубями, оставив нас и Джека в покое.