Ольга проснулась от грохота. Опять. Снова что-то падало, разбивалось. Часы показывали без пятнадцати семь. Воскресенье, черт возьми. Единственный день, когда можно было хотя бы немного поспать.
Мать! орал Антон с кухни. Где моя кружка? Опять всё переставила!
Пятьдесят три года. Она поднялась с кровати, накинула халат. В зеркале усталое лицо с серыми прядями у висков и синяками под глазами. Когда она успела так постареть?
Иду, пробормотала Ольга и побрела на кухню.
Антон стоял среди разгрома. На полу валялись осколки тарелки, которую он, видимо, швырнул в поисках своей «особенной» кружки. Двадцать шесть лет, под метр девяносто, крепкий. А ведёт себя как мальчишка.
Вот твоя кружка, Ольга достала из шкафа синюю чашку с надписью «Лучший сын».
Купила её лет восемь назад, когда ещё верила, что он одумается, найдёт работу, станет человеком. Теперь надпись казалась злой насмешкой.
Почему она стоит здесь?! Я же говорил её место на столе!
Антоша, я помыла посуду…
Не Антоша! Антон! Сколько можно?!
Он вырвал кружку, налил вчерашний чай. Ольга смотрела на осколки и думала: опять убирать, опять покупать новую тарелку. Опять терпеть.
Мам, что случилось? в дверях появилась Катя. Хрупкая, в растянутой футболке. Двадцать лет, а выглядит моложе. Учится в педе, хочет работать учительницей. Если, конечно, доучится в этом бедламе.
Ничего, доченька. Просто тарелка разбилась.
Сама разбилась, да? фыркнул Антон.
Катя молча взяла веник, начала подметать. Привычно, будто так и надо.
Не трогай! рявкнул брат. Я не просил!
А кто уберёт? тихо спросила Катя.
Не твоё дело!
Ольга опустилась на стул, закрыла лицо руками. Господи, сколько можно? Сколько ещё терпеть эти крики, эти ссоры, эту… войну в собственном доме?
Десять лет назад умер Игорь. Её муж, отец детей. Сердце. Возможно, он просто устал от этой жизни. Тогда Антон ещё учился в техникуме. Правда, скоро бросил «не моё». Устроился грузчиком ушёл через неделю, потому что «начальник козёл». Потом был автосервис тоже не сложилось. Коллеги «тупые». Так год за годом. Сначала Ольга верила, что он остепенится. Потом просила. Потно молила. Потом смирилась.
А он злился. На весь мир, на жизнь, на них с Катей. Но больше всего на мать. Это она виновата, что он неудачник. Это она должна его кормить, одевать, содержать.
Мать, что на завтрак? Антон плюхнулся за стол.
Яичница, гречка…
Опять эта бурда! Купи нормальной еды!
Антон, деньги только через неделю…
Твои проблемы!
Ольга открыла холодильник. Полпачки творога, два яйца, хлеб. До зарплаты семь дней. Катя подрабатывает раздаёт листовки в метро. Четыреста рублей за день. На проезд и булочку в институте.
Могу яичницу сделать.
С колбасой!
Колбасы нет.
Тогда не надо! Надоела твоя нищета!
Он встал, пнул стул. Тот с грохотом рухнул.
Антон, хватит, тихо сказала Катя.
А ты не лезь! он повернулся к сестре. Думаешь, ты лучше? Со своим дурацким институтом?
Я ничего…
Ещё как думаешь!
Антон, успокойся, Ольга встала между ними.
И ты заткнись! Надоели! В этой конуре как в тюрьме!
Никто тебя не держит, вдруг вырвалось у Ольги.
Антон замер. Медленно повернулся.
Что ты сказала?
Ничего…
Ты хочешь, чтобы я съехал?
Ольга молчала. Но она хотела. Как же хотела! Проснуться в тишине. Не вздрагивать от криков. Не ходить по струнке у себя дома.
Молчишь? Ну знай я никуда не уйду! Это моя квартира тоже!
Квартира приватизирована на меня, тихо сказала Ольга.
И что? Я твой сын!
Ты взрослый мужчина. Тебе двадцать шесть.
Вот и началось! Антон ударил кулаком по столу. Я плохой! Я тунеядец!
Ты кричишь на меня каждый день! Ольга почувствовала, как внутри что-то ломается. Ты ничего не делаешь! Ты живешь за мой счёт и ещё меня же обвиняешь!
Заткнись!
Нет! Я устала! Понимаешь? Устала!
Один ребёнок учится и помогает, вставила Катя. А второй…
Завали! Антон шагнул к сестре.
НЕ СМЕЙ! Ольга встала между ними.
А что ты сделаешь? Полицию вызовешь?
Полицию… Ольга вызывала. Два раза. Приезжали, разводили руками. Антон на время притихал. Потом всё повторялось.
Ты знаешь что? сказал он. Надоело!
Хлопнул дверью. Ольга и Катя остались среди осколков и перевёрнутого стула.
Мам, Катя присела рядом. Может, к тёте Тане съездим?
Нет. Не оставлю тебя одну.
Но так нельзя…
Знаю…
На следующий день Ольга пошла в соцслужбу. Там её выслушала женщина по имени Лариса Николаевна.
Вы можете подать в суд на выселение.
Как? Он же мой сын!
Взрослый, который нарушает ваш покой. По закону можно.
Ольга молчала. Выселить сына?
У вас есть дочь. Она имеет право на нормальную жизнь.
Ольга вспомнила Катю. Как та вздрагивает от резких звуков. Как прячется в комнате.
А если суд откажет?
Не откажет.
Дома Антон устроил очередной скандал из-за ужина.
Я ненавижу эту гречку!
Другого нет.
Значит, иди в магазин!
Уже поздно.
Он швырнул тарелку об стену.
Убирай!
Сам убирай, вдруг сказала Ольга.
Что?!
Ты разбросал ты и убирай.
Я тебя…
Он замахнулся. Ольга не отступила.
Бей. Пусть будет последней каплей.
Антон! Она твёрдо посмотрела в глаза сыну, и в этот момент поняла тишина в её доме важнее усталости, страха и даже материнской боли.