**Запись в дневнике.**
Проснулась от грохота. Опять. Что-то упало, разбилось. На часах половина седьмого. Воскресенье, чёрт возьми. Единственный день, когда можно было поспать подольше.
Мать! орал Сергей с кухни. Где моя кружка? Опять всё переставила?!
Пятьдесят три года. Накинула халат, подошла к зеркалу. Усталое лицо, седина у висков, синяки под глазами. Когда я успела так состариться?
Иду, Серёжа, пробормотала и побрела на кухню.
Он стоял посреди хаоса. На полу осколки тарелки, которую, видимо, швырнул в поисках своей «драгоценной» кружки. Двадцать шесть лет, под метр девяносто, мог бы работать грузчиком. А ведёт себя как избалованный подросток.
Вот твоя кружка, достала из шкафа чашку с надписью «Самому лучшему сыну».
Купила её лет шесть назад, когда ещё верила, что он остепенится. Теперь эти слова казались насмешкой.
Почему она тут?! Я же говорил моя кружка должна стоять на столе!
Сереженька, я просто помыла посуду…
Не Сереженька! Сергей! Хватит сюсюкать!
Вырвал кружку, налил вчерашний чай. Я смотрела на осколки и думала: опять убирать, опять тратить деньги на новую тарелку, опять терпеть.
Мам, что случилось? в дверях стояла Катя. Хрупкая, в поношенной пижаме. Двадцать лет, а кажется, будто школьница. Учится в педе, хочет работать с детьми. Если, конечно, выдержит этот ад дома.
Ничего, котёнок. Тарелка разбилась.
Сама разбилась, да? фыркнул Сергей.
Катя молча взяла веник, начала подметать. Спокойно, будто так и должно быть.
Не трогай! рявкнул он. Я тебя не просил!
А кто тогда? тихо спросила она.
Не твоё дело!
Я села за стол, закрыла лицо руками. Господи, сколько можно? Сколько ещё терпеть эти крики, скандалы, эту войну?
Десять лет назад умер Виктор. Мой муж, их отец. Сердце не выдержало. Или просто устал от этой жизни. Тогда Сергей ещё учился в техникуме. Но через полгода бросил «неинтересно». Устроился в магазин через две недели уволился, потому что «начальник кретин». Потом была стройка «коллеги дебилы». Автомойка «хозяин скотина». Год за годом. Сначала я надеялась, что он одумается. Потом просила. Потно смирилась.
А он злился. На весь мир. На жизнь. На нас с Катей. Но больше всего на меня. Это я виновата, что он неудачник. Это я должна его кормить, одевать, терпеть.
Мать, дай поесть, плюхнулся за стол.
Каша, яичница
Опять эта бурда! Купи нормальные хлопья!
Серёжа, вчера купили хлопья. Ты их съел за день.
Значит, купи ещё!
На что? Зарплата только через неделю.
Твои проблемы!
Открыла холодильник: полпачки творога, яйца, хлеб. До зарплаты семь дней. Катя подрабатывает раздаёт флаеры, триста рублей за смену. На проезды хватает.
Могу сделать яичницу.
С колбасой!
Колбасы нет.
Тогда не надо! Надоел этот нищенский стол!
Вскочил, пнул стул. Тот с грохотом рухнул.
Сергей, хватит, тихо сказала Катя.
А ты помолчи! Думаешь, ты лучше меня? Со своим дурацким институтом?!
Я ничего не думаю
Ещё как думаешь! Смотришь свысока!
Сергей, успокойся, встала между ними.
Да заткнись! Надоели! Живу как в тюрьме! В этой конуре!
Никто тебя не держит, вырвалось у меня.
Он замер. Повернулся медленно.
Что ты сказала?
Ничего
Ты сказала, что никто меня не держит? Намекаешь, чтобы я съебался?
Молчала. А ведь правда хотела. Боже, как хотела! Проснуться в тишине. Не вздрагивать от каждого хлопанья двери.
Молчишь? Ну знай я никуда не уйду! Это и моя квартира!
Квартира в моей собственности, тихо сказала я.
И что? Я твой сын! У меня есть права!
А есть ли обязанности? неожиданно для себя добавила. Тебе двадцать шесть.
О, началось! ударил кулаком по столу. Я плохой сын! Тунеядец!
Ты кричишь на меня каждый день! что-то внутри прорвалось. Ты живёшь за мой счёт и ещё смеешь орать!
Заткнись!
Нет! Я устала! Мне пятьдесят три, я работаю как ломовая лошадь, чтобы кормить тебя взрослого мужика!
Один ребёнок учится и помогает, вставила Катя. А второй
Завали! шагнул к ней.
НЕ СМЕЙ! загородила дочь. Не смей её трогать!
А что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Давай!
Полицию Вызывала. Три раза. Приезжали, разводили руками, он тут же становился «паинькой» извинялся, обещал исправиться. А через два дня всё по новой.
Знаешь что? прошипел он. Надоело!
Ушёл, хлопнув дверью. Мы с Катей остались среди осколков, перевёрнутого стула и разбитой жизни.
Мам, шепнула она. Может, к тёте Наташе съездишь? Она звала
Нет. Не оставлю тебя с ним.
Но так нельзя Посмотри на себя. Ты как призрак.
Я взглянула в зеркало. Она была права.
****
В понедельник пошла в соцзащиту. Не знала зачем. Просто надо было кому-то рассказать.
Меня приняла Лариса Дмитриевна.
У меня проблема с сыном
Рассказала всё. Про крики, битую посуду, страх за дочь.
Сколько ему?
Двадцать шесть.
Прописан у вас?
Да.
Но квартира ваша?
Да, приватизирована на меня.
Она что-то записала.
Людмила Петровна, есть вариант. Можете подать на выселение.
Как?! Это же сын!
Взрослый, который нарушает ваши права. В Жилищном кодексе есть статья. Нужны справки о вызовах полиции, свидетельские показания.
Я молчала. ВысеЧерез месяц суд вынес решение, и Сергей съехал, хлопнув дверью в последний раз, а в доме наконец воцарилась тишина.