Лампочка чуть не разругала семью
Лёля, Ваня, ну кто разбил мою лампу?! Это же память о Ванечке! Наталья Петровна стукнула ладонью по кухонному столу в старом доме Смирновых. Пыль взметнулась с потертой скатерти в горошек. Дом пах борщом, нафталином и деревянными полами. Лампа с зелёным абажуром и медным основанием подарок покойного мужа валялась на полу с треснутой ножкой.
Лёля, пятнадцатилетняя внучка, подпрыгнула с дивана, растрепанная челка упала на глаза.
Бабуль, это не я! ткнула пальцем в брата. Это Ванька, он вечно всё ломает!
Ваня, двенадцатилетний пацан в растянутой футболке, оторвался от планшета.
Да что ты врёшь?! Это ты вчера тут танцевала!
Их отец, дядя Серёжа, зашел с работы, пахнущий соляркой.
Мам, ну что ты разоралась? Ну лампа, ну упала…
Да как ты можешь?! Наталья Петровна всплеснула руками. Мы с Ваней под ней письма читали, когда он с армии вернулся!
Вечером дома стоял крик. Лёля выбежала на улицу, хлопнув дверью. Ваня растерялся у окна:
Лёль, вернись!
На следующий день тётя Люба с первого этажа, поливая герань, сказала:
Видела твою Лёлю в парке, вся в слезах.
В пруду отражались облака, когда Ваня нашёл сестру на скамейке.
Бабуля не злится, прошептал, толкая кроссовком камушек. Просто вспомнила деда…
Лёля вытерла нос рукавом:
Я её не била, честно…
Дома Серёжа принес клей, Наталья Петровна достала старую фотографию, Ира накрыла на стол.
Вместе починим, сказала бабушка, гладя потрёпанный дневник мужа.
Лампа загорелась мягким светом, и Лёля прижалась к Наталье Петровне.
Дедушка бы порадовался, шепнула бабушка.
С тех пор по вечерам они собирались под лампой, читая старые письма. И больше не ругались.