**12-го апреля, 1987 год**
Сегодня в приёмное отделение нашей районной больницы вошла девочка лет двенадцати худенькая, с всклокоченными волосами, в потрёпанном пальтишке. На руках у неё, завёрнутый в старый плед, лежал младенец. Глаза у неё горели не детским страхом, а решимостью, будто она несла не ребёнка, а последнюю надежду.
Помогите голос её дрожал, но не ломался. Он весь в жару
Медсестра Лидия Петровна вскочила со стула:
Чей ребёнок? Где мать?
Не знаю, ответила девочка, крепче прижимая младенца. Его подбросили. В нашем подъезде В коробке из-под обуви. Мама моя пить бросить не может, а соседи сказали: «В больницу вези».
Тишина. Даже часы на стене будто замедлили ход. Потом взрыв действий: врачи, милиция, соцработница. Меня, фельдшера, оттеснили, но я слышал обрывки:
Алёна, 12 лет, из семьи алкоголички Отец сбежал ещё до её рождения
Ребёнка спасли, доложил хирург. Сепсис начался, но шансы есть.
А девочка стояла у окна, сжимая кулаки. Не плакала. Будто знала: слёзы роскошь, которую она себе позволить не может.
Можно к нему? спросила она, когда всё стихло.
Её пустили. Я подсмотрел: сидит у кроватки, шепчет что-то, гладит крошечную ручонку. А за дверью соцработница шепчет заведующей:
В детдом обоих?
Не выйдет. Она его уже за сына считает.
Три года спустя.
Алёну и малыша Ваню (назвали так в приюте) забрала семья из Подмосковья учительница и водитель автобуса. Дали им комнату в кирпичной пятиэтажке, новые сапоги, книги. Видел их раз шли из школы, Ваня впереди, Алёна с портфелем следом. Смеялись.
Но судьба сволочь капризная. В 1990-м опека передумала: «14-летняя не мать». Ваню усыновили инженеры из Питера. Алёну в интернат под Тулой.
Сегодня, 12-го апреля 2000-го, я ехал в электричке. Напротив девушка в строгом костюме, с папкой. Узнал не сразу: те же глаза, что у той девочки. Говорит по телефону:
Да, заявление подано Да, по закону 48-ФЗ имею право Нет, я его найду.
Вечером глянул газету статья про молодого юриста, которая вернула брата через десять лет. Фото: он, рослый пацан, она в том же костюме. Оба смеются.
**Вывод:** Закон законом, но если в душе огонь ни одна бумажка его не затушит.