Одна комната на троих
Людмила Семёновна смотрела на ордер о расселении так, будто держала в руках приговор. Маленькая комнатка в общежитии политеха её новое пристанище после сорока лет в собственной квартире. И не просто комнатка, а каморка на троих преподавательниц.
Да где я все свои вещи размещу? вздохнула она, обращаясь к завхозу Никанорычу, добродушному дедушке с кустистыми усами, похожими на веники.
Людмила Семёновна, родная, а куда деваться? разводил руками Никанорыч. Общага лопается по швам, ремонт в учительском крыле затянулся. Сами видите крыша течёт, проводка дышит на ладан. Строители клянутся, что к октябрю всё починят. А пока администрация решила подселить вас к Татьяне Игнатьевне и Галине Викторовне.
Людмила Семёновна только махнула рукой. В свои пятьдесят восемь она не думала, что снова будет делить жильё с кем попало. После развода квартира отошла бывшему мужу он всё-таки раньше там прописался. А у неё осталась только работа преподавать литературу в политехе провинциального городка. Зарплаты едва хватало на съёмную комнатку, и когда директор предложил место в общаге, пришлось согласиться.
Вот ключи, Никанорыч протянул связку. Третий этаж, комната 315. Татьяна Игнатьевна и Галина Викторовна уже в курсе.
С тяжёлым сердцем Людмила Семёновна взяла ключи и поплелась к лифту. В руке чемодан с самым необходимым, остальное добро временно приютила бывшая соседка.
Комната оказалась… не такой уж крохотной, как она боялась. Добротная советская мебель: три койки, три тумбочки, шкаф-стенка, письменный стол у окна. Две кровати уже были заняты аккуратно заправленные, с разными покрывалами. На одной синее в горошек, на другой бордовое с бахромой.
Вы, видимо, Людмила Семёновна? раздался голос за спиной.
В дверях стояла женщина лет шестидесяти с аккуратной сединой и строгими очками на носу. Костюм-двойка и прямая спина выдавали в ней педагога старой закалки.
Да, Людмила Семёновна протянула руку. А вы?..
Галина Викторовна, математика. Тридцать пять лет в политехе. Рукопожатие было сухим и чётким. Ваша кровать у окна. Шкаф делим на троих, вам левая секция. Расписание душа на двери, не опаздывайте горячую воду дают по графику.
Людмила Семёновна кивнула, чувствуя себя первокурсницей.
А где Татьяна Игнатьевна?
В столовой дежурит, Галина Викторовна скривила губы. Она химик, особа… своеобразная. Любит по утрам слушать «Маяк» на полную громкость и сушить травы. Запах потом на неделю въедается.
«Ну вот, началось», подумала Людмила Семёновна, раскладывая вещи. Уживаться с двумя незнакомыми женщинами её возраста, со своими заморочками, будет не сахар.
С Татьяной Игнатьевной она познакомилась вечером. Полная, жизнерадостная женщина с волосами цвета морковного варенья ворвалась в комнату с пакетами, набитыми грушами.
Девчата, гляньте, что привезла! С дачи, угощайтесь! Увидев Людмилу Семёновну, она всплеснула руками: Ой, вы уже тут! Татьяна Игнатьевна, очень приятно!
Она энергично потрясла руку новой соседки.
Грушку?
Спасибо, Людмила Семёновна взяла плод, хотя есть не хотелось. Очень приятно.
Таня, убери свои травы с подоконника, тут же встряла Галина Викторовна. Теперь нас трое, места и так кот наплакал.
Галочка, не ной, отмахнулась Татьяна Игнатьевна. Места хватит! Людмила Семёновна, вы литературу ведёте, да? Слышала про вас! Говорят, вы стихи прямо на уроках сочиняете?
Людмила смутилась:
Ну, иногда, чтобы студентам было понятнее…
Чудесно! воскликнула Татьяна Игнатьевна. А у меня вот смотрите!
Она показала ладони, усеянные мелкими ожогами от реактивов.
Профессиональное, усмехнулась она. Зато мои студенты знают: химия не халтура!
Галина Викторовна фыркнула и демонстративно открыла толстенный учебник. Казалось, тишина и порядок были для неё священными.
Девчата, чайку? предложила Татьяна Игнатьевна, доставая электрочайник.
Я пас, ответила Галина Викторовна. Тетради проверять.
Людмила Семёновна неожиданно для себя согласилась:
Я попью.
За чаем Татьяна Игнатьевна рассказывала про свой огород, внуков, про то, что нынешний директор когда-то был её студентом. Говорила она много, но как-то по-домашнему, и Людмила почувствовала, как напряжение первого дня потихоньку отпускает.
А вы давно тут живёте? спросила Людмила.
Четвёртый год, вздохнула Татьяна Игнатьевна. Дочь с зятем в съёмной однушке ютится, мне там негде. Да я и не обижаюсь молодым своя жизнь нужна. На дачу езжу каждые выходные там моя отдушина. А Галя, она понизила голос, уже восемь лет тут. Муж помер, квартиру сыну отдала он в Питере осел, женился, внуки пошли.
Галина Викторовна не отрывалась от тетрадей, но по её напряжённой спине было видно она слышит каждое слово.
Первая ночь прошла так себе. Людмила Семёновна ворочалась на новом месте. Галина Викторовна похрапывала, а Татьяна Игнатьевна что-то бурчала во сне. Стены были тонкими из коридора доносился смех студентов, никак не желавших угомониться.
Утро началось с бодряка из радиоприёмника Татьяны Игнатьевны.
Доброе утро, соседки! пропела она, наливая чай.
Галина Викторовна поморщилась:
Таня, убавишь?
Ой, извините! Татьяна убавила громкость. Я привыкла так просыпаться. Людмила Семёновна, у вас перИ вот так, среди общих чаепитий, яблочных пирогов и вечерних разговоров, три совсем разные женщины поняли, что счастливее всего им именно здесь в этой тесной комнатёнке, ставшей для них настоящим домом.