Савелью дом, Светлане обида
И как теперь, пап? Ты просто так ему дом отдашь? А меня с детьми, что, на улицу выгонишь? Светлана вскочила с кресла, лицо залилось краской, не от злости, а от обиды.
Света, ну успокойся. Не на улицу. Я помогу с квартирой, первый взнос передам, старался заговорить спокойным голосом Савелий Иванович, но дочь уже не слушала.
Первый взнос! Да ты видел, сколько сейчас дома стоят? Про проценты молчишь? А Савелью весь особняк? В подарок? За т ваших глаз?
Он мой сын.
А я что, не дочь? голос Светланы дрогнул. Двадцать лет я была для тебя дочерью, а теперь вдруг перестала?
Савелий Иванович вздохнул, опустился на диван. Этот разговор повторялся уже в третий раз за неделю, и каждый раз как на допросе: крики, слёзы, обвинительные пальцы.
Ну как ты не понимаешь, Света. У Савельи с женой и двумя детьми комната без окон и с видом на улицу. Третий на подходе. А у тебя с Игорем съемный кирпичик, но… но по крайней мере с двумя комнатами.
Съемной! перебила она, как всегда. А ты не думал, что я за тебя ухаживала? Каждый день в автобусе до райцентра ездила, уколы ставила, ужины варила… А Савелья где был? В Москве, как и раньше, за копейки вахту работал!
Савелий потер темя. Да, Савелья укатил в столицу не спонтанно просил денег на учебу, потом на свадьбу, потом на “маленькое приобретение”. А Светлана… Конечно, она помогала, но жила всего в трёх автобусах, не в другом государстве.
Дом всегда предназначался сыну. Это решение мы с твоей матерью приняли ещё до твоего рождения. Традиция, понимаешь?
Ах, мать! Светлана с горечью заржала. Твоя мать бы никогда не допустила такой несправедливости!
Наоборот. Мать всегда знала, что дом отойдёт Савелье. А тебе мы обещали помочь с квартирой.
Матушка скончалась десять лет назад! Светлана схватила сумку, будто готовилась уйти.
Но в комнату ввалилась внучка Тишка, десятилетняя девочка с беспокойными глазами.
Мам, ты чего? Ты кричишь, как соседка в прошлом году, когда её Жигуль в ущелье провалился.
Идём, грызуна, сбросила Светлана, неловко целуя внучку в лоб. Взрослые разговаривают.
Когда дверь за ними захлопнулась, Савелий Иванович смотрел в окно. За окном его старый двухэтажный дом с синими рамами подметал осенний ветер. И пока он не ругался, дом выглядел пристойно.
Вечером пришёл Савелья.
Папань, мы завтра переезжаем. Лена и дети уже в машине. До пенсии мне остаться дым коромыслом.
Понял, сын. Савелий кашлянул. Удачи вам.
А Света уже заезжала? голос у сына осёкся.
Заезжала.
Наверное, сцену парализовала. Обида? Свойственно ей, вечно что-то требует.
Не парил. Савелий встал, налил чаю в ободранные стаканы. Позвони ей завтра, может, и примиришься. А то у Игоря, как я слышал, с деньгами не всё гладко.
Ты тоже. Савелья сдернул полы куртки с рисунком “Химик”. У нас тяжелее. Троих поднимать, не то что двоих.
Савелий Иванович долго стоял у окна. Подруга жены Светланы Сонька из магазина сказала, что Игорь своровал деньги из кассы. А Светлана пока молчит. И как не хочешь, но равновесие в семье вещь абстрактная. Сыны опора, дочки цветочки. Так сложилось.
Но в тот вечер Савелий всё же набрал Светлану.
Прости, если огрызалась, сказала она. Просто… обидно.
Я тебя понимаю. Дом редко бывает более важным, чем дети.
Ты знаешь, я не хочу в суд. Слишком болезненно. Но… мы с Тишкой вас не будем беспокоить.
Целовали бы друг друга чуточку чаще. Савелий осёкся. Приходите на каникулы. Тишка же хочет посмотреть, как растут твои внуки.
Так началась реабилитация. Савелий с Савельей смирились, что дом продадут. Деньги разделятся: на квартиры. Ту, что подороже, Савелье с семьёй, ту подешевле Светлане. А Савелий Иванович переберётся то к сыну, то к дочке.
А Тишка подарила отцу букет из сухих листьев рябины.
Значит, мы с вами на одной стороне, дед?
Значит, ты уже взрослая, улыбнулся Савелий. Теперь поймёшь, что в жизни длинных и коротких равными не бывает.