Всё вокруг твердят, будто нынешняя молодёжь неотёсанная, ленивая, стариков не чтит и только о себе думает. Но недавно я понял: порой себя уважать куда важнее, чем чужие нытьё, особенно когда люди начинают злоупотреблять твоей добротой.
Я ехал домой после адской сессии. Сдал всё на измор, без сна, мечтая лишь об одном вырубиться в поезде. Специально взял билет на нижнюю полку, чтобы не мучиться, как на верхней. Зашёл в вагон, устроился, уже начал тонуть в дремоте, как вдруг в купе ввалилась женщина лет сорока с пацаном, лет семи от силы.
Она выглядела уставшей, но с железным взглядом. Разложив вещи, выяснилось у них билеты только на верх. Женщина плюхнулась напротив и тут же начала жаловаться: спина болит, сын гиперактивный, да и вообще с ребёнком наверху мрак. Попросила уступить моё место.
Мне стало её жалко. Ну правда, мать с дитём, да ещё со спиной. Решил помочь: вскарабкался на верх и попытался заснуть. Но не вышло.
Малый, развалившись на моей полке, начал ёрзать, дрыгать ногами по матрасу и железным креплениям, отчего вся полка ходуном ходила. К тому же он орал дурацкую песенку из какой-то стрелялки и трепался без остановки. Я сперва терпел. Потом, собрав волю, попросил женщину утихомирить сына.
Да что вы раздуваете? буркнула она с раздражением. Он же просто ребёнок!
Но пацан, как на зло, разошёлся ещё сильнее носился по вагону, включил на телефоне мульты на полную громкость, хохотал, прыгал. О сне можно было забыть.
Тут я понял хватит. Сполз с верхней полки и пошёл к проводнику. Спокойно объяснил: моё место по билету нижнее, я уступил его добровольно, но теперь отдыхать невозможно, ибо мамаша отказывается следить за ребёнком.
Проводник зашёл в купе, проверил билеты, глянул на женщину и твёрдо сказал:
Уважаемая, у вас верхняя полка. Прошу занять места согласно билетам.
Женщина попыталась возмутиться, но проводник стоял на своём. В итоге она со вздохом забралась наверх, утащив пацана за собой, а я наконец рухнул на свою полку.
Впервые за несколько суток я уснул без угрызений и жалости.
С той поры я твёрдо решил: больше никогда не жертвовать своим комфортом ради тех, кто не умеет уважать ни чужой покой, ни чужие усилия.
