Внучатый урок
Прасковья смотрела на внука и так и рвалась навешать ему таких тумаков, чтобы до старости помнил бабушкину силу. Горело в ней желание так отшлёпать его, чтобы тот побежал остужать задницу в проруби. А в окне мелькали фигурки Петьки и Ваньки ушастого шалопая, которые с увлечением пинали буханку хлеба. Один нёс её в сумке, да та порвалась хлеб грохнулся на землю. Другой поддал его ногой, и пошло-поехало. Вместо мяча хлеб, вместо поля грязная дорога.
Увидев ЭТО, Прасковья ахнула. Хотела выбежать, но ноги словно вросли в пол. Сначала из груди вырвался крик, а потом комом в горле застряли слова. Подбежала к внуку, раскрыв рот, как рыба на берегу.
Да ты что, белены объелся?! Это ж хлеб! прошипела она.
Дети обомлели, глядя, как бабка опускается на колени, поднимает хлеб и плачет.
Она поплелась домой, прижимая буханку к груди, ноги заплетались, будто пьяная. Сын, увидев мать и изуродованный хлеб, всё понял без слов. Молча снял ремень и вышел во двор. Прасковья слышала вопли Петра, но не пошевелилась хватит нянчиться.
Вскоре внук влетел в дом, весь красный, и забился на печь. Отец, размахивая ремнём, объявил: отныне Петька ест всё без хлеба хоть щи, хоть котлеты, которые он уплетал по семь штук. Ни крошки хлеба, ни баранки, ни булки. А вечером визит к родителям Ваньки, чтобы рассказать, какого «футболиста» они вырастили.
Отец Ваньки комбайнер, ноги ему точно укорот сделает. А дед тот и вовсе за буханку хлеба десять лет в лагерях отсидел он уж точно выпорет внука.
Прасковья же хлеб всегда крестила, целовала, а потом с улыбкой резала толстыми ломтями. В магазине почти не брала сама пекла в печке с невесткой. Дух от свежего хлеба стоял такой, что слюнки текли.
Так и сделал Фёдор пришёл к соседям с той самой грязной буханкой. Иван, увидев её, затрясся, но дед Митя тут же приструнил его, ухватив за ухо.
Этот хлеб он будет есть, пока не закончится, сказал дед, отрезав ломоть. Ни крошки другого, пока этот не съест.
Утром Петька даже не посмотрел на хлеб. Стыдно было до слез. Бабка теперь его будто не замечала. Раньше уговаривала поесть, а теперь кружка молока, тарелка каши, и никакого хлебушка.
А Ванька в школу шёл, скрипя песком на зубах. Умолял Петьку помочь съесть, но тот отказался хватит ему ремня на заднице.
Вечером Петька подошёл к бабке и обнял её. Она сидела, не шевелясь. Внук и про пятёрки, и про задачи, но Прасковья будто оглохла. Не выдержал заплакал, уткнулся лицом в её колени.
Бабка подняла его голову и посмотрела в глаза. Взгляд был как приговор боль, обида, разочарование.
Запомни, внучек, тихо сказала она. Есть вещи, через которые переступать нельзя: обижать стариков, мучить животных, предавать Родину, гневить Бога и не ценить хлеб. В войну я мечтала просто наесться чистого хлеба. А вы его ногами
Петя готов был сквозь землю провалиться.
Тут в избу зашёл Ванька. Оказалось, дед ему уже вынес взбучку и рассказал, как надо хлеб беречь.
Я больше не буду! всхлипнул Иван.
Сердце бабки растаяло. Она повела их к столу и отрезала по ломтю.
Ешьте, да помните: хлеб это святое. Хлеб всему голова.