Мой сын подарил рисунок полицию и это положило начало расследованию.
Сначала я подумала, что это просто трогательный момент.
Мой шестилетний сын, Артём, стал одержим рисованием динозавры с огромными когтями, битвы роботов, драконы с выпуклыми глазами. Его маленькие руки всегда были испачканы воском от карандашей или следами фломастеров, а по всему дому валялись листы с рисунками. Но в тот день что-то было иначе.
Он выбежал из комнаты, держа в руках рисунок. «Мама! Я нарисовал это для полицейского!» объявил он, глаза блестели от восторга.
Я взглянула. «Очень мило, солнышко. Какому полицейскому?»
«Ну, тому, который машет. Который раздаёт блестящие наклейки», ответил он, пожимая плечами.
Это должен был быть офицер Соколов. Он часто патрулировал наш район дружелюбный, простой мужчина с добрыми глазами и неторопливой улыбкой. Его машина регулярно проезжала мимо нашего дома, и он всегда махал детям, раздавал значки «младший помощник полиции» и беседовал с родителями о безопасности. Артём обычно стеснялся его, но теперь всё изменилось.
Через несколько минут, как по расписанию, полицейская машина медленно подъехала к нашему дому. Офицер Соклов помахал рукой.
Артём бросился к тротуару, сжимая рисунок. «Подождите! Я вам что-то сделал!»
Машина плавно остановилась. Офицер вышел с улыбкой. «Ну, привет, дружище! Что у тебя там?»
Я стояла на крыльце, наблюдая за ними с умилением. Артём обычно молчал даже с хорошо знакомыми взрослыми, но сейчас он выглядел гордым.
«Я нарисовал вас», сказал он, протягивая лист.
Офицер присел на корточки, поблагодарил и внимательно рассмотрел рисунок, слушая объяснения Артёма.
«Это наш дом. Это вы в машине. А это та тётя, которая мне машет», пояснил он.
Я замерла. Какая тётя?
«Какая тётя?» мягко спросил офицер, бросив взгляд в мою сторону.
Артём показал на угол листа. «Та, что в окне. Она всегда машет. Она в голубом доме рядом».
В голубом доме.
Моя улыбка потускнела. Этот дом уже несколько месяцев стоял пустым. Семья Петровых переехала ещё в начале года. На лужайке всё ещё торчал покосившийся знак с надписью «ПРОДАЕТСЯ».
Я спустилась из дома, растерянная. «Артём, что ты имеешь в виду? Там же никого нет».
Он пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся. «Но она там. У неё длинные волосы. Иногда она выглядит грустной».
Офицер Соклов медленно поднялся, ещё раз взглянув на рисунок. «Можно я оставлю его себе?» спросил он у Артёма.
Тот кивнул. «Конечно! У меня дома ещё много».
Офицер улыбнулся, но в его голосе появилась нотка настороженности. «Спасибо, дружище. Я повешу его в участке».
Когда он уходил к машине, он ещё раз посмотрел на голубой дом.
Тем же вечером, когда я только уложила Артёма спать, в дверь постучали.
Офицер Соколов стоял на пороге, его лицо было серьёзнее обычного. «Извините за беспокойство, можно поговорить?»
«Конечно, что-то случилось?»
Он зашёл внутрь и понизил голос. «Я проверил соседний дом. Чувствовал, что что-то не так. Замок на задней двери сломан, еле держится».
У меня сжалось внутри. «Там кто-то живёт?»
«Возможно. Бомж или кто-то прячется. В базе сказали, что дом должен быть пустым, но рисунок вашего сына меня насторожил. Вот».
Он снова показал мне рисунок, указав на окно наверху. Там, с удивительной точностью для детской руки, была изображена женщина с длинными волосами, поднявшая руку в приветствии.
«Это не просто каракули, сказал он. Это чёткое изображение».
«Ты думаешь, он действительно кого-то видел?»
«Дети замечают то, на что мы не обращаем внимания. Особенно если не ищут ничего особенного. Я вызову подкрепление, но тихо без сирен».
Я кивнула, глядя на тёмные окна голубого дома. Я думала, что он просто заброшен. Теперь я была не так уверена.
Ночь выдалась тревожной. Каждый скрип дома заставлял меня вздрагивать. Около полуночи я услышала шум шин на гравии. Через жалюзи увидела луч фонаря, скользящий по лужайке.
Затем голоса. ТихЗатем дверь соседнего дома распахнулась, и на свет вывели бледную девушку с пустыми глазами, а на следующее утро офицер Соколов вернулся с благодарностью и детским альбомом для рисования в подарок Артёму.