Метель разыгралась не на шутку. Дороги замело ни проехать, ни пройти. Подъездную дверь не открыть: сугроб в три метра, и даже откопаться нет сил. Город ведь не на Крайнем Севере, дома не приспособлены к таким капризам природы. Настоящее бедствие, честное слово.
А в эту ночь у Анастасии умирал отец.
Инсульт. Ни «скорой», ни спасателей помощи ждать неоткуда. Только она, молодой врач-невролог, да жалкий набор домашних лекарств и инструментов.
Отец упал на кухне, ставя чайник. Анастасия не видела, как это случилось, но диагностировать инсульт задача для студента-первокурсника. Ей и подавно было ясно: вне больницы он до утра не дотянет.
Она обзвонила всех, до кого могла дотянуться, даже в полицию. Ответ везде один: «Ваш вызов принят. Как только сможем приедем».
Помощи не будет, это было очевидно. Но она не могла просто сидеть сложа руки. Отец, парализованный, только мычал, пока она, с трудом перехватывая дыхание, тащила его на кровать. Антикоагулянты нельзя значит, аспирин, потом преднизолон внутривенно, против отека мозга. Давление пониженное бисопролол не нужен.
Осталось только ждать. Анастасия действовала, как автомат: по инструкции, по учебнику. Без эмоций, с пустотой внутри.
А потом погас свет. В квартире стало темно и душно, будто мебель разбухла, а воздух сгустился до тягучего сиропа. Отец дышал хрипло, но ровно. Без стонов уже хорошо. А сама Анастасия, казалось, забыла, как дышать.
Скорее бы утро прошептала она просто для того, чтобы услышать свой голос, убедиться, что еще жива.
И в этот момент в дверь громко постучали.
Анастасия вздрогнула страх и надежда смешались. Кто же еще, если не помощь? Она рванула к двери, натыкаясь на углы, нащупала замок, распахнула. В лицо ударил яркий свет фонаря.
Привет, произнес до боли знакомый мужской голос из-за слепящего пятна.
Это был всего лишь сосед. Невыносимый тип по имени Владимир, вечный подросток в теле сорокалетнего мужика. Она его терпеть не могла. Полгода ходит лохматым, как леший, потом внезапно бреется налысо и красит остатки волос в кислотно-рыжий. Может подраться с участковым, может месяцами не работать и жить при этом.
Для нее, потратившей молодость на учебники и зарисовки анатомических схем, его существование было оскорблением. Такие, как он, не должны жить среди нормальных людей.
Анастасия хотела захлопнуть дверь, но Владимир бесцеремонно сунул ногу в проем. Наглость граничащая с уголовщиной.
У вас все в порядке? спросил он.
Убери ногу, сквозь зубы процедила она.
Она его боялась и всячески избегала.
Ладно, он послушно убрал ногу и опустил фонарь. Просто подумал, может, вам помощь нужна.
Не от вас.
Значит, все-таки нужна, проницательно заметил Владимир. Вода у вас есть?
Боже мой, да в чайнике! Или из крана налью! она попыталась снова захлопнуть дверь.
Но на этот раз Владимир не препятствовал. Вместо этого он оставил на пороге пятилитровую бутыль воды и исчез в темноте подъезда.
Конченый идиот, проворчала Анастасия.
А потом дошло. Она бросилась на кухню краны шипели, выплевывая последние капли. Пятилитровка так и осталась стоять на границе ее квартиры и внешнего мира.
Позже Владимир принес батарейки и фонарик. О чем она, врач, даже не подумала. Хотя именно ей полагалось быть спасительницей для всех в этом подъезде.
Хочется послать вас подальше, призналась Анастасия, принимая фонарь.
Посылайте, пожал плечами Владимир. Только скажите: как отец?
Вы с ним что, водку пили? Какое вам дело?
Не пил. Но как он? спросил он прямо.
Инсульт вырвалось у нее. Нужна «скорая»
Владимир резко развернулся и скрылся за своей дверью. Анастасия осталась одна. С умирающим отцом, бутылью воды и фонариком.
Он идиот, пап. Серьезно. Ты же сам таких алкашей по дворам гонял
Фонарик, кстати, оказался спасением. Она смогла измерить давление, найти глюкозу, поставить капельницу. Попыталась вскипятить чайник газ потух.
Хотелось плакать. Дипломированный невролог, а не может спасти единственного родного человека. И все из-за снега? Зачем тогда годы учебы, интернатура?
А потом снова появился Владимир.
Вам явно плохо, Анастасия. Беду чую, поверьте, он был одет в нечто меховое, будто полярник на старых фотографиях. В руках переполненный баул, откуда торчали вязаные носки и пуховики.
Не верю. Но заходите, сдалась она.
Отказываюсь, ответил Владимир, переступая порог. Вашего отца мы можем доставить. Вы врач, будете следить. Я человек, худо-бедно умеющий ходить по снегу. Втроем справимся.
Он раскрыл баул, достал толстенный спальник
Сюда запакуем дядю Колю Николая Петровича Владимир смутился, словно школьник. Отца наконец выдавил он. Шины есть?
Есть. Наложу, ответила Анастасия, удивившись собственной уверенности.
Тогда сначала шины, потом мешок, скомандовал Владимир.
Она не привыкла, чтобы ей приказывали. Обычно она сама контролировала ситуацию. Но сейчас ей не нужны были логика и факты. Нужна была помощь. И самый невыносимый человек вдруг ее предоставил.
Куда мы идем? спросила она, фиксируя шейный корсет.
До больницы полтора километра, пояснил Владимир. Если гора не идет к Магомету из-за снега
Мы пойдем по сугробам?! ахнула Анастасия.
Да, вас в меде этому не учили. А я иголку в вену воткнуть не могу. Каждый свое, пробурчал Владимир из-под мохнатого капюшона. Как у дяди Коли с позвоночником?
У кого? сначала не поняла она, но потом смирилась. Непросто осознать, что твой отец, бывший полковник, для соседей просто «дядя Коля».
У отца, резко уточниЧерез три часа, выбиваясь из сил, они дотащили Николая Петровича до больницы, где врачи сразу взяли его в реанимацию, а Анастасия, обессиленная, рухнула на скамью в коридоре, и Владимир молча сел рядом, больше не говоря ни слова.