**Дневник. Осенняя ночь.**
Старуха Агафья вытерла пот со лба и взглянула на неподвижное тело мужа, лежащее на телеге. Давно уже он не мог подняться с жесткой лежанки, не мог есть без помощи, не говорил лишь тяжело дышал и тусклыми глазами смотрел в потолок.
Для нее он давно стал обузой. Когда-то Федор был крепким мужиком, кореньем, защитой. Но годы отняли у него все. Теперь он лишь доедал последние крохи, не давая ничего взамен.
Сегодня, нарубив дрова и не выдержав больше стонов и бессонных ночей, Агафья решила хватит. Втащила мужа на телегу, довезла до глухого леса, где, по слухам, бродили волки, и оставила под сухим дубом.
Прости, старик, прошептала она без слез, больше не могу… Выживешь твоя воля.
И ушла.
Когда скрип колес затих вдали, Федор понял он один. Совсем один. В лесу, среди голодных зверей.
Холод пробирал до костей. Земля была сырая, ледяная, ночной воздух резал кожу. В горле стоял ком. Он не мог кричать, голос пропал. Просто лежал и смотрел сквозь ветви на черное небо. Хотел есть, мечтал о глотке воды.
И тут услышал…
Сначала треск сучьев, крадущиеся шаги. Потом ближе. Один, второй, третий. Тяжелые лапы. Ветер выл или это волк?
Старик испугался. Сердце стучало так, будто хотело вырваться. Волки. Она бросила его здесь, чтоб они растерзали.
Из тьмы вышел силуэт. Серый, крупный, с глазами, в которых горел холодный огонь. Волк.
Зверь остановился и смотрел на него. И тут случилось нечто странное…
Федор хотел закрыть глаза, не видеть этого, но не мог. Конец, подумал он. Сейчас загрызет.
Но волк не бросился на горло, не оскалился. Медленно подошел, лег рядом так близко, что старик почувствовал тепло густой шерсти.
Зверь глубоко вздохнул, закрыл глаза и замер, лишь уши иногда вздрагивали.
Федор не верил. Но холод отступал, потому что рядом било живое тепло.
Он, полумертвый, прижался к волку.
А тот не ушел. Грел его.
Всю ночь они пролежали так два старых существа, забытые людьми, но нашедшие друг друга в темном лесу.
