**Дневник.**
Евгения Игоревна сидела на кухне, листая фотографии в телефоне. Сорок лет серьёзная дата. Хотелось устроить настоящий праздник позвать друзей, коллег, может, даже заказать торт в лучшей кондитерской Петербурга. Впервые за много лет ей захотелось отметить день рождения не скромно, а с размахом.
Женя, ты рехнулась?! голос Галины Степановны врезался в тишину квартиры, как топор в полено. Свекровь стояла в дверях, сжимая в руках букет петрушки и укропа, сорванный на даче.
Здравствуйте, Галина Степановна, не поднимая глаз от экрана, ответила Евгения. Чай на плите, проходите.
Какой ещё чай! Ты мне лучше объясни, что за бред ты Саше насказала про день рождения?! Сорок лет праздновать дурная примета!
Евгения отложила телефон и медленно подняла взгляд. Свекровь стояла в своём вечном тёмно-синем кардигане, купленном ещё при Горбачёве, и смотрела на неё так, будто та предложила вынести иконы из храма и сплясать на них.
Это мой день рождения, спокойно ответила Женя. И я решаю, как его отмечать.
Решаешь! всплеснула руками Галина Степановна. Да кто ж сорок лет празднует?! Все знают после этого жизнь кверху дном пойдёт! Моя покойная тётя Марфа говорила: «Отметил сорок жди беды».
Евгения усмехнулась:
Ваша тётя Марфа, наверное, много чего говорила. Но времена меняются.
Времена, времена буркнула свекровь, наливая чай в свою любимую кружку с надписью «Лучшей маме» ту самую, которую Женя ненавидела, потому что та поставила её в их шкаф без спроса. А ты знаешь, что у соседки Нины муж после сорокалетия инфаркт схватил?
Галина Степановна, Евгения встала и подошла к окну, у Нины муж курил как паровоз и водку литрами пил. А не потому, что она торт купила.
Умничаешь! Вечно умничаешь! голос свекрови зазвенел. Я сына растила не для того, чтобы он связался с такой прогрессивной.
Слово «прогрессивная» она произнесла так, будто это было диагнозом.
Евгения повернулась к ней:
А что плохого в том, что я работаю, деньги зарабатываю, квартиру содержу?
Содержишь! фыркнула Галина Степановна. Вчера зашла пыль на комоде, рубашка Саши не поглажена, а ты в ноутбуке тыкаешь.
Я работала. Из дома. Это называется карьера.
Карьера свекровь отпила чай. А семья? А дети? Когда уже внуков дождёмся?
Этот вопрос звучал каждый раз, как колокольный звон. А заходила она часто чуть ли не каждый день. У неё был их ключ, который Саша вручил «на всякий пожарный» ещё в первый год брака. Пожар, видимо, так и не кончился.
Мы с Сашей стараемся, сквозь зубы ответила Женя.
Пора бы уж! Сорок лет на носу, а ты всё по магазинам бегаешь да с подружками тусуешься.
Именно поэтому я и хочу отметить день рождения. По-человечески.
Галина Степановна шлёпнула кружку о стол:
Нет! Я не позволю! Саша тебя остановит.
Саша меня поддерживает, солгала Евгения.
Посмотрим, процедила свекровь и вышла, хлопнув дверью.
Оставшись одна, Женя закрыла глаза. Восемь лет. Восемь лет она терпела эти визиты, нравоучения, советы о том, как варить борщ («Свёклу отдельно туши!»), как главить брюки («Сначала стрелки!») и как встречать мужа с работы («Мужчина должен видеть борщ на плите и улыбку жены!»).
Сначала Евгения спорила, потом молчала, а сейчас молчание стало похоже на сдачу позиций. Особенно когда свекровь начала переставлять вещи в их шкафах или, как в прошлом месяце, выкинула её герань, потому что «завяла» (хотя та цвела, как на картинке).
Вечером Саша вернулся хмурый. Первое, что он сказал:
Мама звонила. Говорит, ты какую-то дичь затеяла с днём рождения.
Какую дичь? Женя не отрывалась от плиты.
Ну праздновать сорокалетие. Говорит, к беде.
Ты серьёзно веришь в эту чушь?
Саша пожал плечами:
Не знаю. Но мама не дура.
Конечно не дура, скрипя зубами ответила Евгения. Я просто хочу нормальный праздник. Друзей, торт, музыку. Что в этом криминального?
Да ничего, муж сел за стол. Но зачем маму злить? Можно просто в ресторан сходить.
Каждый год «просто». В этот раз я хочу по-другому.
Саша вздохнул:
Жень, ну зачем тебе лишние хлопоты? Гости, уборка
Я всё беру на себя.
А мама?
А что мама?
Она же расстроится.
Евгения грохнула сковородой на стол:
Саш, это мой день рождения. Мой. Не твоей мамы.
Муж уставился на неё, будто впервые увидел:
Ты её ненавидишь?
Я устала.
От чего?!
От того, что в своём доме я не хозяйка.
Саша промолчал, ковыряя вилкой котлету.
Поддержи меня, тихо сказала Женя. Хотя бы в этом.
Ладно, буркнул он. Делай как знаешь.
Две недели Галина Степановна атаковала: то притащила вырезку из «Комсомолки» про несчастных, отметивших сорокалетие, то рассказывала, как её знакомая после вечеринки попала в аварию.
Женечка, приговаривала она, доедая их печенье, сходи в церковь, свечку поставь.
Я не верю в это.
Вот потому и беды! Безбожница, а туда же праздники устраивать.
Евгения не сдавалась. Заказала торт, разослала приглашения. Даже сестра из Москвы обещала приехать.
За три дня до праздника свекровь устроила последний штурм:
Саша, сказала она сыну, твоя жена хоть в аду побывала? Ты мужик или тряпка?
Мам, она взрослая.
Взрослая! Сорок лет, а ведёт себя как девочка!
В день рождения Женя проснулась рано. В квартире пахК вечеру, когда гости уже подняли бокалы с шампанским, дверь распахнулась на пороге стояла Галина Степановна с лицом, как на похоронах, и Женя, глубоко вздохнув, поняла, что сегодня она наконец проведёт черту, за которую свекровь больше не переступит.