Екатерина Ивановна сидела на кухне, листая фотографии в своем телефоне. Сорок лет серьезная дата. Она мечтала устроить настоящий праздник, позвать друзей, коллег, может быть, заказать торт в лучшей кондитерской города. Впервые за много лет ей захотелось отметить день рождения по-настоящему, не скромно, как раньше.
Кать, ты совсем рехнулась? голос Татьяны Семеновны врезался в тишину квартиры, как нож в масло. Свекровь вынырнула в дверях кухни с привычным букетиком полевых цветов, которые нарвала у подъезда.
Здравствуйте, Татьяна Семеновна, Екатерина не отрывала взгляда от экрана. Чай на плите, проходите.
Какой чай! Ты мне лучше объясни, что за ерунду ты внушила моему Сашке про этот твой юбилей? Сорок лет праздновать к беде!
Екатерина медленно положила телефон на стол и посмотрела на свекровь. Татьяна Семеновна, как всегда, стояла в своем выцветшем синем кардигане, который носила уже лет двадцать, и смотрела на нее так, будто та предложила устроить шабаш на ВДНХ.
Это мой день рождения, и я решаю, как его отмечать, спокойно ответила она.
Решаешь! всплеснула руками свекровь. Все знают сорок лет не празднуют! Моя покойная бабка говорила: отметишь сорок жизнь под откос покатится.
Екатерина усмехнулась:
Ваша бабушка много чего говорила. Но времена изменились.
Времена, времена Татьяна Семеновна подошла к плите, налила чай в свою любимую треснувшую кружку ту самую, которую Екатерина ненавидела, потому что свекровь притащила ее из своего дома и поставила в их шкаф, даже не спросив. А ты в курсе, что у соседки Галины год назад сорок лет отметили? Через месяц муж с инфарктом слег!
Татьяна Семеновна, Екатерина встала и подошла к окну, у Галины муж курил, как паровоз, и водку литрами хлестал. Это не из-за дня рождения случилось.
Умничаешь! Вечно умничаешь! голос свекрови взвизгнул. Я не для того сына растила, чтобы он под каблук такой продвинутой попал.
Слово «продвинутая» Татьяна Семеновна произнесла так, будто это было самое страшное ругательство.
Екатерина повернулась к ней:
А что, собственно, плохого в том, что я не сижу сложа руки? Работаю, деньги зарабатываю, дом веду
Ведешь! фыркнула свекровь. Вчера зашла пыль на полках, Сашкины рубашки мятые, а ты в телефоне тыкаешь, как барышня!
Я работу доделывала. Удаленно. Это называется карьера.
Карьера! Татьяна Семеновна с шумом отхлебнула чай. А семья? А внуки?
Этот вопрос звучал каждый раз, когда свекровь приходила в гости. А приходила она часто чуть ли не каждый день. У нее был ключ от их квартиры, который Саша дал ей «на экстренный случай» еще в первый год их брака. Случай, похоже, наступил раз и навсегда.
Татьяна Семеновна, мы с Сашей стараемся, Екатерина снова села за стол. Но пока нам хорошо и так.
Хорошо?! В твоем-то возрасте! Сорок лет на носу, а ты все по нотам пляшешь!
Именно поэтому я и хочу устроить праздник. С друзьями, с хорошим застольем, с тортом.
Татьяна Семеновна грохнула кружкой об стол так, что чай расплескался по скатерти:
Не позволю! Я с Сашкой поговорю! Он тебя в чувство приведет!
Саша меня поддерживает, соврала Екатерина, хотя на самом деле муж даже не знал о размахе ее планов.
Посмотрим, прошипела свекровь и направилась к выходу. Посмотрим, что он скажет.
Оставшись одна, Екатерина закрыла глаза и опустила голову на руки. Восемь лет. Восемь лет она терпела эти бесконечные визиты, наставления, нотации. Как варить борщ («Свеклу отдельно, иначе цвет не тот»), как гладить брюки («Сначала стрелки, потом карманы»), как встречать мужа («Муж с работы пришел тапочки подавай, а не телефон в руках держи»).
Сначала она пыталась мягко спорить, потом жестче, а потом просто молчала. Но в последнее время молчание давалось все труднее. Особенно когда Татьяна Семеновна начинала переставлять вещи в их квартире, перекладывать посуду или, как месяц назад, выбрасывать цветы, которые, по ее мнению, «уже пахли» (хотя те только распустились).
Вечером, когда Саша вернулся с работы, Екатерина уже знала разговор будет тяжелым. Муж вошел раздраженный, первое, что он сказал, скидывая куртку:
Мама звонила. Говорит, ты какую-то ахинею задумала с днем рождения.
Какую ахинею? Екатерина помешивала ужин на плите.
Ну про сорокалетие. Мать говорит плохая примета.
Саша, она повернулась к нему, ты серьезно веришь в эту чепуху?
Саша пожал плечами:
Не знаю. Но мать-то не просто так предупреждает. Она жизнь повидала.
ПовСаша вздохнул и устало протер глаза, понимая, что сегодня ему придется сделать выбор либо поддержать жену, либо в очередной раз уступить матери, но Екатерина уже твердо знала: с этого дня все будет по-другому.