**Дневник. 15 мая.**
Григорий вдруг струхнул, осознав, что девушка младше него на целых двенадцать лет. Ему тридцать, ей восемнадцать. Да, она уже совершеннолетняя, и смотреть в ее сторону не грех, но все же разница в возрасте смущала. Да и студентка она, пришедшая к нему учиться. С какой стороны ни крути некрасиво, не по-джентльменски, даже неприлично.
Что он может ей предложить, той, что так внезапно ворвалась в его жизнь? Он должен преподавать ей горное дело, дисциплины технические, принимать зачеты, проверять конспекты, а не размышлять о том, какие у нее волосы цвета осенней листвы, а глаза словно малахитовые самоцветы.
Но самое удивительное он видел Аню до того, как она поступила в техникум, где он уже пятый год работал. Произошло это за два месяца до ее зачисления. Григорий, глядя в окно трамвая, заметил среди толпы хрупкую девушку, щурящуюся от яркого солнца. И в тот же миг его пронзила мысль: «Вот бы мне такую встретить!»
Тогда стояла весна 1957 года. В воздухе витало ожидание чудес. Под вдохновением писателей-фантастов наука шагала вперед. Человечество рвалось в космос, в глубины океана, в неизведанные уголки планеты. А сердце Григория в тот момент устремилось к незнакомке на остановке. Он забыл, что он преподаватель, профессор, специалист остался лишь мужчиной, мечтающим о счастье.
«Вот бы мне такую!» часто потом думал он, но тут же отмахивался от этих мыслей, ругая себя за глупую влюбленность в мимолетный образ.
Но «счастье» нашло его само. Да еще оказалось упрямым, смышлёным, с характером. Представьте, пришла она в «мужской» техникум, да еще и на сложную специальность! Григорий потерял покой, когда та самая незнакомка оказалась в его группе, а затем обрела имя Аня. Восемнадцать лет, море энергии, словно рванула к знаниям, как к сокровищу. И пусть он для нее был лишь преподавателем Григорием Васильевичем, зато теперь она была рядом живая, настоящая, а не призрак из прошлого.
Григорий не позволял себе пользоваться положением, чтобы сблизиться с ней. Наоборот, старался разглядеть в ней человека, а не образ. Изучал ее среди других студентов: на лекциях, в общении с однокурсниками. Личные разговоры были редки его сковывала дистанция, обязательная между преподавателем и студентами. Ни в кино пригласить не мог, ни в парк, ни в музей. Только учить.
Но как куратор он мог устраивать мероприятия для всей группы сразу. Когда эта мысль осенила его, он чуть не побежал за билетами посреди ночи! Еле уснул, а утром купил двадцать пять билетов на всех. Григорий Васильевич знал, что техникум денег не выделит, потому платил сам. Так и водил группу по консерваториям, театрам, кино. Желание порадовать Аню заставляло маскироваться под общие культурные походы. Кстати, это сплотило ребят. Его полюбили всей душой он никого не обделял вниманием. Лишь с Аней был осторожен.
Все из-за одного неловкого разговора, после которого он не знал, как к ней подступиться.
Как-то раз Аня с подругой Ленкой дежурили в аудитории. Пустячная работа: пыль вытереть, пособия разложить. Но Ленка торопилась, и Аня отпустила ее, оставшись одна. Она любила тишину пустых классов. Прибиралась, расставляла стулья, выравнивала ряды.
А еще пела. Просто так, для себя. Голос ее был чистым, звонким, будто присыпанным искрами.
Никакие сказочные звери, конечно, к ней не прибежали. Зато Григорий Васильевич, проходивший мимо, замер. Этот голос казался ему знакомым. «Неужели? Такое пение настоящее чудо!» подумал он и неловко распахнул дверь.
Пение оборвалось. Малахитовые глаза уставились на него в ужасе. Аня смутилась, схватила учебник, села за парту и сделала вид, что усердно читает. Григорий тоже растерялся, начал рыться в ящике преподавательского стола, будто что-то ищет. Но ящик был пуст.
Ах, вот же методичка! воскликнул он, хватая первую попавшуюся брошюру.
Кажется, спектакль удался. Он листал страницы, отчаянно ища повод заговорить. Но в голове была пустота лишь шум волнения. Аня сидела, не шелохнувшись, изображая чтение, хотя думала лишь о том, чтобы он не заговорил о пении. Может, и не слышал?
Аня, вы, наверное, устали! Почему не идете домой? вырвалось у него.
Скоро пойду пробормотала она.
Аня, скажите почему выбрали горный техникум? Необычный выбор для девушки.
В городе другого нет удивилась она.
Как нет? Вот кулинарное он тут же пожалел о сказанном.
Кулинарное? вспыхнула Аня, но сразу сдержалась. Я не так выразилась. Другого *нормального* в городе нет.
Кулинария не привлекает?
Нет, она опустила взгляд в учебник. Готовить я и так умею.
Похвально А может, музыкальное училище вам подошло бы? попытался исправиться он. Я слышал, вы прекрасно поете.
Меня туда не взяли, тихо ответила она.
Не взяли? Как так? Да разве могли они не заметить такой голос?
Простите, мне пора, Аня вдруг вскочила и выбежала из аудитории.
Он остался один, не понимая, в чем ошибся. Может, задел личным вопросом? Или она догадалась, что его интерес не только преподавательский? Мысль, что он ее напугал, терзала его. «Идиот!» ругал он себя.
Григорий заинтересовался хором техникума. Он знал, что он есть, хотя раньше не обращал внимания. Возможно, Аня там поет? А если нет надо уговорить ее. Он пришел к руководительнице хора, Анне Петровне, под предлогом обсуждения номера к Новому году. Якобы его группа хочет выступить, да еще и с «золотым голосом» тех кто под их может быть.
Анна Петровна удивилась никто из его студентов в хоре не числился.
Как так? А Аня Семенова?
Не приходила, пожала плечами Анна Петровна. Приводите, послушаем.
Григорий был озадачен. Аня говорила, что ее не приняли в музыкальное, хотя пела так, что дух захватывало. Он решил расспросить Лену. Та, бойкая на язык, тут же всеГригорий понял, что настоящее чудо не в идеальном слухе, а в том, как Аня слышала мир по-своему, и это сделало её голос ещё более прекрасным.