Ты как смеешь так говорить о моей маме?! Олег стукнул кулаком по столу, подпрыгнули чашки. Она душу за нас вкладывает!
Вкладывает? Алина (бывшая Марина) развернулась от плиты с половником. Твоя матушка снова ключи прихватила и явилась без звонка! Я в халате, волосы как гнездо! А она мне нотации читает про чистоту!
Ты что, с ума сошла? Раньше ты Валентину Васильевну обожала…
Раньше я была слепой курицей! дрожал голос Алины. Думала, вот счастье какая свекровь! А оказалось шпионит за каждым чихом!
Валентина Васильевна замерла на пороге кухни, слыша всё. В руке пакет с пирожками с утра стряпала, детей порадовать. Сердце ёкнуло. Неужели правда мешает? Неужели Алина её ненавидит?
Мам? Олег обернулся. Давно здесь?
Я… растерянно посмотрела она на невестку, потом на сына. Пирожки принесла. С капустой, любимые.
Алина отвернулась к плите, плечи напряжены. Повисло тяжёлое молчание.
Мам, заходи, чаю попьём, потянулся Олег к стулу.
Нет, я лучше… домой, прошептала Валентина Васильевна, ставя пакет. Видимо, невпопад.
Повернулась и быстрым шагом к выходу, сдерживая ком в горле. За спиной слышались сдержанные голоса вслушиваться не стала.
Дома Валентина Васильевна сидела у окна с остывшим чаем. Когда Олег привёл Алину знакомиться, та казалась ангелом: скромная, глаза добрые. Звала её мамой, советовалась. А теперь?! Может, и правда лезет не в своё? Но живут-то через два дома! Да и внука Ванюшку повидать хочется…
Вечером позвонила Алина:
Валентина Васильевна, можно зайти? Наедине…
Конечно, родная.
Явилась красная, заплаканная. Сжала кулаки:
Простите за утро… При Олеге… Не следовало так.
Алинка, что стряслось-то? свекровь наклонилась. Чем расстроена?
Всё скопом, Алина вытерла рукавом слёзы. На работе сокращения, не знаю, выживу ли. Ваня третий неделю кашляет, врачи руками разводят. Олег будто слепой не видит, что я на взводе. Работа, дом, ребёнок… А тут вы я в хламе, неприбранная…
Голубушка, Валентина Васильевна обняла её. Да кому какое дело до беспорядка? Я ж вам не соседка баба Клава!
Вот именно! всхлипнула Алина. У вас всегда чистота, пироги пальчики оближешь. А я рядом как неряха!
Свекровь удивлённо всплеснула руками:
Да что ты? Ты золотая мать и жена! Какой тут пирог, если дитя болеет, а работа трещит!
Правда не осуждаете?
Да что ты! Сама через это прошла. Олег в детстве ветрянкой болел я трое суток не спала. А свекровь пришла, видит немытые чашки и давай пилить. До сих пор горько.
Алина впервые за месяц улыбнулась.
Я думала, вы меня презираете. Мол, смотрит лентяйка, мужа пухлого не держит…
Батюшки! покачала головой Валентина Васильевна. Я помочь хотела. Пирожков напеку вам готовить не надо. Ваню посижу. А вышло навязалась.
Не навязались! прошептала Алина. Я дура. Нервы сдали.
Знаешь что? свекровь встала. Чайку нормального попьём, с ватрушкой. Про работу расскажи. Авось, решение найдём.
Сидели до ночи. Алина жаловалась на начальника-самодура, на скрипучего педиатра, на вечную усталость. Валентина Васильевна кивала, вставляла:
А у меня знакомая в учебном отделе… Может, что подскажет, если уволят.
Правда?!
Ещё как! Завтра позвоню Раисе Петровне.
Уходила Алина с лёгким сердцем. Обнялись тепло, по-свойски.
Валентина Васильевна, можно завтра с Ванюшей к вам? На собеседование с ребёнком неудобно.
Христос с тобой! Неси скорее. В куклы поиграем!
Олег обалдел, увидев жену сияющей:
Где торчала?
У твоей мамы. Олеженька, прости за утро. Некрасиво вышло.
Да плевать!
Нет! Твоя мама душка. Просто я как оголтелая.
Через неделю Алину взяли в школу рядом с домом, зарплата даже выше прежней! «Представляешь? График сказка!» восторгалась она свекрови.
Видишь, беда-то к лучшему! Валентина Васильевна сияла.
Всё переменилось. Алина заходила чаще не по делу, а поболтать. Свекровь научилась звонить прежде чем заглянуть:
Солнышко, не помешаю вечерком? Ванюше книжку новую принесла.
Заходите! Как раз ватрушки пеку вместе потрапезничаем!
Как-то Алина примчалась с пухлыми глазами:
С Олегом разодралась. Он с приятелями до ночи шляется, а я с Ванькой одна. Говорю: «Семья прежде всего!» А он: «Работаю как конь имею право отдохнуть!»
Валентина Васильевна налила чаю:
Аллочка, мужики
А потом как-то само собой вышло, что в каждой заметной радости или махонькой беде они первым делом звонили друг дружке, хоть и жили через двор, ведь одно дело домашние пирожки есть в одиночку, и совсем другое, когда смехом да разговором их приправляешь, хотя кто там разберет, где свекровь, а где вторая мама, когда обе за одним столом пироги пекут.