Мои мысли сегодня снова об одном. Сижу у окна, мешаю щи, а за дворами вижу Сергей Михайлович из седьмого корпуса возится с рассадой помидоров. На скамейке рядом букет алых пионов валяется.
Лен, смотри-ка на него! шипит с порога соседка Валентина Петровна. Вот мужик так мужик! Каждую субботу жене цветы, машину с утречка помыл, Аню на работу отвез. А твой где маячит?
Вздыхаю. Всегда эта тема.
Валь, отстань, пробормотала я, глядя на плиту. У каждого своя жизнь.
Какая своя?! вскипятилась она, плюхаясь на табурет. Вглядись! Участок хоть на обложку журнала. Жену на руках носит, внуков по воскресеньям катает. И Аня сияет! Встретила вчера в супермаркете полчаса взахлеб рассказывала, как Сергей каждый вештер ей пятки массирует!
Морщусь. Сергей Михайлович Баранов, действительно, икона для всей улицы. Все бабушки на лавочках только о его “подвигах” и твердят. Снег у пенсионеров расчистит, забор починит, инструмент без вопросов одолжит, на жену голос никогда не повысит.
А мне-то что с этого? выключаю газ, поворачиваюсь. Мой Гриша тоже ничего.
Валентина Петровна фыркает.
Ничего?! Вчера за полночь музыку врубил вся подъездная малышня ревела! А позавчера его “Жигули” всю проезд перегородили, дядя Петя еле просочился!
Ну, настроение у него было не очень, оправдываюсь, сама зная, что звучит глупо.
Правда ведь, идеалом Гриша не был. Про день рождения забывал, горы грязной посуды в мойке копил, ползарплаты на спиннинги спускал. Но ведь любила же его таким. Любила кривые омлеты, когда я болела. Любила, как он во сне посапывал. Даже разбросанные носки были милы.
После ухода Вали пошла огурцы поливать. Через штакетник слышен тихий разговор Барановых.
Анечка, может, стульчик принести? На коленках-то поясницу сорвешь.
Не надо, Серёж, быстро грядку проверю.
Тогда пока чайник на плиту поставлю. С мёдом или с малиновым?
Неосознанно сравниваю с нашим утром:
Гриша, завтрак готов!
Сейча-ас! кричит из ванной. Кофе есть?
Растворимый в шкафчике, сам найдешь.
Да где ж он там?..
Итог ушел голодный, а я весь день костерила себя, что не поставила кружку на стол.
Вечером, укладывая внучку Настю на каникулах, слышу вздох.
Что, солнышко?
Бабуль, а почему дядя Серёжа из седьмого корпуса тёте Ане цветы дарит? А мой деда Гриша тебе никогда?
Сажусь на кровать, поправляя одеяло.
А тебе хочется, чтобы он мне дарил?
Конечно! Ты! Ты ведь сказки читаешь, пироги печешь. Почему он тебе ничего не дарит?
Детская правда острее ножа. Не нашлась, что ответить, только поцеловала лобик: “Спи, родная”.
Назавтра столкнулась в “Магните” с Анной Барановой. Присматриваюсь: ухоженная, в симпатичном сарафане, прическа как из журнала.
Лена, привет! Как дела? улыбается ей, перебирая помидоры.
Живы, а у тебя?
Отлично! Сергей сегодня взялся щи варить! Говорит: “Отдохни, мол, жена”. Представляешь? смеется. Правда, я рядом на страже он соль с сахаром напутает.
Везучая ты, говорю я, и зависть крадется в голос.
Везучая, кивает она, но лицо вдруг задумчивым стало. А твой как? Слышала, спиннинг новый прикупил?
Прикупил. Теперь каждые выходные на Оку мчит.
Разошлись. Весь путь домой думала: как было бы здорово, если б Гриша хоть раз предложил отдохнуть или обед сварганил. Дома знакомая картина: муж у телека с банкой “Жигулевского”, рабочие ботинки валяются, на кухне тарелка после яичницы.
Лен, а что поужинаем? не отрываясь от экрана.
Вчерашние щи разогрею, убирая ботинки.
А мяса добавишь?
Котлеты в морозилке.
Тогда выкладывай, а то я волком смотрю.
Пока готовила, в голове вертелся Сергей Михайлович. Наверное, сейчас накрывает на стол, суетится с женой: “Не устала ли?”
За ужином Гриша жаловался на начальника, планировал рыбалку. Я слушала вполуха. Не выдержала:
Гриш, а сходим завтра в кино? Или просто по Нижнему погу
И теперь, глядя, как он спит, уткнувшись лицом в подушку и посапывая по-медвежьи, Марина накрыла его одеялом, поймав себя на мысли, что его разбросанные носки у двери не раздражают, а кажутся частью теплого, живого и, главное, своего дома, где ей хорошо просто потому, что это он, ее Володя.