Тамара Игоревна провела пальцем по рамке фотографии, где она, молодая, в белоснежном халате стояла рядом с коллегами. Полная надежд, казалось, вся жизнь впереди: станет врачом от бога, людей спасать, и благодарность ей безграничная будет.
Мам, опять? Аленушка высунулась из коридора. Убери уже эти старые снимки, хватит себя корить!
Не твое дело, Аленка! ворчнула Тамара Игоревна, но руки предательски задрожали. Посуду бы лучше помыла.
Алена вошла, уселась рядом на диван.
Мам, ну когда же ты отпустишь? Прошли годы никто не помнит того случая, только ты!
Не помнят? горько усмехнулась Тамара Игоревна. А Зинаида Петровна помнит! Вчера в магазине встретила нос воротит, как будто не видит!
Может, не заметила! Или без очков была! Мам, хватит себя истязать!
Тамара Игоревна поставила рамку на место, отвернулась к окну. Моросил мелкий дождик, такой же унылый, как на душе. А любила она когда-то дождь, говорила, он все плохое смывает…
Началось все тридцать лет назад в Коломне, где Тамара Игоревна работала участковым врачом в районной поликлинике. Молодая, неутомимая, она старалась каждому помочь, коротала по двенадцать часов на работе. Коллеги уважали, пациенты любили, заведующая ставила в пример.
В тот день пришла Агафья Тихоновна Синичкина, старушка, часто приходившая с жалобами на сердце. Тамара Игоревна к ее визитам привыкла, знала живет бабушка одна, детей нет, доктор ее единственный собеседник.
Доктор, милушка, причитала Агафья Тихоновна, садясь. Сердце совсем расколотилось. Ночь не спала, думала конец.
Давайте послушаемся, Тамара Игоревна приложила стетоскоп. Сердце стучало ровно, патологий не слышно.
Агафья Тихоновна, все в порядке. Может, перенервничали?
Что вы, доктор! Боль-то какая кинжалом режет! старушка схватилась за грудь. Может, укольчик сделаете? В больничку направите? Страшно ведь одной дома!
За окном уже толпилась очередь на завтра, времени в обрез, а дома сын болел, температура. Тамара Игоревна устало потерла виски.
Агафья Тихоновна, я вас осмотрела внимательно. Сердце нормально, давление в порядке. Примите валерьянки, выспитесь лучше. Если хуже скорую вызывайте без раздумий.
Да доктор…
Простите, народу полно. До свидания.
Старушка медленно поднялась, взглянула с надеждой, но врач уже звала следующего. Агафья Тихоновна вздохнула и поплелась к выходу.
Тамара Игоревна и думать забыла о той встрече. Дома сын болел, муж опаздывал, хлопот выше крыши. Назавтра опять работа, пациенты, бумаги.
А утром звонок из “скорой”.
Тамара Игоревна? Вчера вас посещала Синичкина Агафья Тихоновна. Обширный инфаркт… не довезли…
Трубка выпала из рук. Тамара Игоревне показалось, комната завертелась волчком. Не может быть! Вчера все было в порядке, сердце билось ровно…
Мам, что? испуганно спросила маленькая Алена, игравшая с куклой.
Ничего, солнышко, ничего, пробормотала Тамара Игоревна, а по щекам катились слезы.
На работе узнали быстро в маленьком городе сплетни быстрее света. Заведующая вызвала к себе.
Что там у вас с Синичкиной?
Мария Ивановна, я же осмотрела ее все в норме! Жалоб обычных, возрастных…
Родственники в минздрав жалобу пишут. Говорят, отказались госпитализировать.
Какие родственники? У нее никого не было!
Оказалась, племянница в Серпухове живет. Дама с весом, в прокуратуре. Тамара Игоревна, понимаю, вы врач хороший, но случай серьезный. Разбираться придется.
Разбирательство тянулось месяцами. Тамару Игоревну таскали по комиссиям, требовали объяснений, копались в карте Синичкиной. Коллеги сначала поддерживали, потом начали сторониться. В поликлинике
Запах борща вернул её в реальность, где грусть растворялась в простых житейских радостях вроде ужина с дочкой и внуками.