**ДНЕВНИК.**
Опять Григорий храпит! с досадой подумала Варя. Она отодвинула его руку, на которой лежала, и перевернулась на другой бок. Взглянув на телефон, отметила про себя: второй час ночи.
«Ну всё, не усну. А завтра же на работу!» мысленно ворчала Варя. «Хорошо, хоть смена вторая, но всё равно Не двадцать лет уже, когда можно гулять хоть до рассвета, а утром будто огурчик. А помнишь, как раньше, после свиданий под луной, не спала, а перебирала в памяти каждое слово, каждую улыбку Гришки? И ведь ничего толком не вспомнишь, только пару фраз да его лицо близкое, родное. Серые глаза, добрые, без подвоха»
А Григорий, как ни в чём не бывало, громко вздохнул, не просыпаясь, и продолжил мирно посапывать.
«Что делать? Может, договориться спать в разных комнатах?» размышляла Варя.
От скуки она стала вспоминать все старые обиды на мужа. Казалось, их накопилось столько, что хватило бы загрузить целый товарный поезд да ещё и тележку из «Пятёрочки» сверху.
Что её гложило? Обида? Раздражение? Досада? Кто знает
«Дети выросли. Остались мы вдвоём. Вроде бы всё хорошо, но что-то не так. Но что?» мысли сверлили голову, как тупое сверло, и выгнать их оттуда теперь было невозможно.
В темноте Варя разглядывала спящего мужа. Он мирно посапывал, даже не подозревая, что жена под покровом ночи выискивает в нём недостатки, умножает их на два, забывая, что нельзя делить на ноль. Хотя школьные знания где-то глубоко подсказывали: на ноль делить нельзя. Но в чужом глазу и пылинку разглядишь, правда?
«Поседел мой Гриша. И потолстел. Морщины, как реки на карте, прорезали лоб, выдав возраст и все пережитые вместе трудности. А ведь был красавец!»
«И не встречает меня теперь с работы, как раньше. Не выходит в прихожую, не снимает пальто, не целует, не спрашивает, как дела. А чай пьёт прихлёбывает так, что аж зубы сводит! Грязные вещи от меня прячет, а я ночью тихонько закидываю их в стиралку. Утром подкладываю свежее, а он: Не привык ещё к этим рубашкам, верни старые!» злилась Варя.
Да, обижал он её, и не раз. Кризисы переживали, ругались, мирились. А уж его родня! Те считали, что Варя не пара Грише. На свадьбе поздравляли одного его, а она стояла, как мебель. Даже платья считали, называли транжирой! А вещей у неё и так раз-два и обчёлся, да и те шила подруга по журнальным выкройкам. А Гриша лишь отмахивался: «Не обращай внимания, дорогая. Они просто завидуют».
«А самое больное» Варя сжала подушку. «Когда Лиза, наша дочка, серьёзно заболела. Врачи долго не могли поставить диагноз. Пришлось ехать в Москву на обследование. Я не спала ночами, а Гриша казалось, ему всё равно. Не обнял, не сказал: Всё будет хорошо. Мы отдалились тогда. А когда всё закончилось, плакали вместе, просили друг у друга прощения»
«А как он за мной ухаживал!» тепло разлилось внутри. «Как познакомились-то Шла я по улице, ревела. Домой не хотелось. Дождь по мне хоть выжимай. Платье прилипло, ноги не слушались. А горе какое!»
Училась она в институте. Лето, сессия. Девчонки решили собрать по пять рублей на подарки преподавателям. У Вари таких денег не было. Мать отказала: «Нечего подлизываться, лучше учись!» Стипендию она отдавала родителям, а на еду получала рубль на три дня. «Живите по средствам» их семейный девиз.
«И вот иду, вся в слезах. В кармане два рубля да тридцать копеек (это я в столовой не ела). Бабушка пенсию получит только через неделю, дала, что могла. Занять не у кого все подруги такие же нищие. И тут над головой зонт раскрылся.»
«Девушка, что так поздно одна? Да ещё под дождём!» мужской голос.
«Отстаньте!» буркнула Варя.
«Просто хотел дать платок. Вытрите слёзы.»
Он достал большой белый платок в клетку. Он до сих пор лежит в комоде, как реликвия. Пахло одеколоном может, поэтому она и согласилась?
«Как вы догадались, что я плачу?» спросила она позже.
«Сердцем почувствовал», ответил Гриша.
Он пригласил её в кафе, угостил чаем с пирожным. И Варя, всегда осторожная, выложила ему всё. А на прощание он дал ей те самые пять рублей.
«Возьми. Нельзя, чтобы такая умница плакала из-за денег.»
Через неделю она вернула долг, но Гриша обиделся:
«Мужчина должен быть полезным. Благодарю, что позволила мне это почувствовать.»
Больше они к этому не возвращались.
За окном светало. Варя вспоминала их жизнь и хорошее, и плохое. Но одно было точно: Гриша никогда не бросал её разгребать проблемы в одиночку.
«Да чего я ною? вдруг осенило её. Сама уже не картинка! Морщины, лишний вес А храп? Да попросить его перевернуться и дело с концом!»
Гриша во сне обнял её, притянул к себе, поцеловал в макушку. И на душе сразу полегчало.
Как же важно, чтобы тебя любили. Чтобы твои капризы терпели, проблемы решали, а слёзы вытирали тем самым платком
Утром Гриша встретил её на кухне:
«Проснулась, соня? Ты меня сегодня разбудила часа в шесть мурлыкала, как наш кот Барсик.»
«Храпела, значит?» ахнула Варя.
«Ну скажем так, громко дышала носиком. Ты разве не знала?»
«Нет»
Вот так всегда: в чужом глазу соринку видим, а в своём бревна не замечаем. Может, стоит почаще смотреть в зеркало?
А все остальные проблемы решаются. Особенно если рядом есть тот, кто готов подставить зонт.