Пока Анастасия расплачивалась на кассе, Артём лениво прислонился к стене. А когда она начала укладывать продукты, он и вовсе вышел покурить на улицу. Настя вышла из магазина и подошла к мужу, который затягивался сигаретой с видом философа.
Артём, возьми пакеты, попросила она, протягивая ему две объемистые авоськи, набитые до отказа.
Артём уставился на неё так, словно она предложила ему ограбить банк, и непонимающе переспросил:
А тебе чего?
Настя замерла. Что значит «тебе чего»? Разве не очевидно? Мужчина всегда должен помогать. Да и вообще как это, женщина тащит тяжести, а он идет, руки в карманах?
Артём, они тяжёлые, пробормотала она.
Ну и что? отрезал Артём.
Он видел, как у неё дрогнули губы, но ему упорно не хотелось уступать. Быстро зашагал вперёд, зная, что она не поспеет. *«Возьми пакеты»! Да кто она такая! Я что, лакей? Нет, я мужик, и сам решаю, что мне делать! Пусть потянет, не лопнет!* мысленно бушевал он. Сегодня его ноги сами несли его вперёд будто демон, подбивающий на подлость.
Артём, ты куда?! Возьми пакеты! крикнула Настя ему вслед, голос её дрожал.
Она знала, что он специально. Ведь это он набрал в корзину эти банки, эти килограммы картошки. До дома рукой подать, но с таким грузом дорога растягивалась в вечность.
Настя шла и глотала слёзы. Ждала, что он одумается, развернётся… Но нет он уже почти скрылся за поворотом. Руки ныли, хотелось бросить всё, но она механически шагала дальше. У подъезда плюхнулась на лавку, больше не в силах двигаться. Слёзы подступали, но она стиснула зубы плакать при людях не с руки. А проглотить обиду? Нет, он не просто обидел унизил. А раньше носил на руках…
Ой, Настенька, здравствуй! голос соседки выдернул её из тяжких дум.
Здравствуйте, тётя Зина… слабо улыбнулась Настя.
Тётя Зина, она же Зинаида Петровна, жила этажом ниже и дружила с её покойной бабушкой. После смерти бабки она осталась для Насти единственной родной душой мать давно жила в Питере с новым мужем и детьми, отца она не помнила вовсе.
Без раздумий Настя решила отдать продукты тёте Зине. Пенсия у старушки копейки, а тут и шпроты, и сгущёнка, и даже банка ананасов роскошь, которую та себе не позволяла.
Пойдёмте, я вас провожу, поднялась Настя, снова вцепившись в пакеты.
В квартире тёти Зины началось настоящее пиршество старушка ахала, крестилась, а Насте стало стыдно, что так редко её радует. Поцеловались на прощание, и Настя поплелась к себе.
Едва она переступила порог, из кухни вывалился Артём, жуя бутерброд.
А где пакеты? спросил он, будто ничего не случилось.
Какие пакеты? парировала Настя. Те, что ты мне помог донести?
Да ладно, обиделась, что ли? засмеялся он, но смешок вышел едва ли не визгливым.
Нет, тихо ответила Настя. Просто кое-что поняла.
Артём насторожился. Ждал истерики, а тут… тишина.
И что же ты поняла?
Что мужа у меня нет, вздохнула она. Думала, замуж вышла, а оказалось за дурака.
Обидно, скривился он, изображая раненую гордость.
Что тут непонятного? Настя посмотрела ему прямо в глаза. Я хочу, чтобы мой муж был мужчиной. А тебе, видимо, хочется, чтобы жена была мужчиной… пауза. Тогда тебе нужен муж.
Артём побагровел, сжал кулаки, но она уже скрылась в спальне, доставая чемодан.
Он бушевал, не понимая: *«Ну сумки, ну сама! И что?»*
Свою сумку хотя бы сам донесёшь, бросила Настя, не глядя.
Она знала это только начало. Сейчас проглотишь завтра голову откусят. И потому выставила его за дверь…