В поликлинике обычный вторник. Люди в регистратуре уткнулись в свои дела кто в телефон, кто бормочет что-то в трубку, кто просто тупо смотрит на потертый линолеум. Сестры снуют туда-сюда, доктора покрикивают фамилии из дверей кабинетов. Все как всегда.
И вдруг тишина. Дверь скрипнула, ввалилась старушка. Пальтишко потертое, выцветшее, в руках допотопный портфель держит мертвой хваткой. Взгляд спокойный, только усталостью просквозило.
Люди переглянулись. Парочка молодежи зашепталась:
Ты глянь, она вообще соображает, куда пришла?
Может, Альцгеймер?
Где ей, старушке, на платный прием серебрянками скрести?..
Старушка молча плюхнулась на стул в углу, будто никого не видя. Не потерянной казалась, просто чужой в этом сверкающем, стерильном новом мире.
Минут десять прошло, и вдруг дверь из хирургии распахивается. Вваливается известный на весь город хирург Сергей Черненко, чьи дипломы под стеклом в холле висят. Высоченный, весь в зеленом, лицо серьезное. Не говоря ни слова, он подходит к старушке. Кланяется чуть ли не в пояс.
Простите, Марина Ивановна, задержал, говорит, и руку ей на плечо кладет осторожно. Срочный консилиум нужен. Сам не разберусь.
Воздух в зале застыл. Шепотки замолкли. Люди остолбенели. Этот самый Черненко, которого журналюги по пятам гоняют, а он стоит перед бабкой как ветеран перед командиром отпуска берет. Замолкли злые языки в регистратуре.
Администраторша Ольга вдруг шепчет:
Подождите-ка… Это же профессор Калыгина! Та самая, что хирургию в нашей поликлинике еще при Советах поднимала!
Вот тогда и проняло всех. Смысл прояснился.
Эта старуха не просто врач на пенсии. Легенда. Та самая, что спасала, скальпель держа, когда в этих стенах и рентгена-то толком не было. А Черненко он ведь ее ученик. Потому и вызвал. Случай сложный, нужен глаз истинного мастера.
Она подняла на него глаза и тихо кивнула:
Ладно, Сергей Петрович. Пойдем, глянем вместе.
И те, кто минуту назад ехидничал, потупились. Стыдненько-то как.