Ты что городишь, мать?! вскрикнула Алевтина, вцепившись в спинку кресла. Какая ещё чужая? Я же твоя родная кровь!
Не ори на меня! Лариса Петровна отмахнулась, даже не поднимая глаз от вязания. Сказала как есть. А ты вообще кто такая, чтобы мне указывать?
Мам, ты в своём уме? в комнату ворвался Игорь, Алёнин муж. Соседи кулаками в потолок стучат!
Пусть стучат, буркнула старушка. В своей квартире что хочу, то и ворочу.
Алёна опустилась на тахту, чувствуя, как подкашиваются колени. Всё началось с ерунды попросила мать не выливать борщ, хотела на ужин оставить. А в ответ услышала такое, что до сих пор в голове не укладывалось.
Мам, может, давление? осторожно спросила Алёна. Валидол пила?
Какое ещё давление? Лариса Петровна наконец отложила спицы и уставилась на дочь ледяным взглядом. Чётко сказала чужая ты мне. И всегда чужой была.
Игорь переглянулся с женой. За двадцать лет знакомства с тёщей он видел её в разных состояниях, но такого припадка ещё не случалось.
Лариса Петровна, может, скорую вызовем? предложил он. Вы сегодня что-то не в духе.
Да я в полном здравии! вспыхнула старушка. Надоело мне прикидываться! Хватит изображать счастливое семейство!
Алёна почувствовала, как перехватывает дыхание. В горле застрял ком, а в голове крутилась одна мысль: неужели мать действительно так считает? Неужели всю жизнь терпела её, не любя?
Мам, ну что ты несёшь? голос её дрогнул. Я же всегда была рядом. Ухаживала, когда ты болела. Деньгами помогала, продукты приносила…
Вот именно! Лариса Петровна резко встала, клубок упал на пол. Из жалости всё! Думала, должна мне! А на фиг мне такая забота?
Из жалости?! Алёна не верила ушам. Да ты о чём, мам? Я тебя люблю!
Врёшь! старушка подошла к окну и уставилась во двор. Никто меня не любит. И ты тоже.
Игорь тихонько взял жену за руку. Алёна была белая как мел, вся дрожала.
Пойдём на кухню, прошептал он. Дашь ей остыть.
Нет, Алёна поднялась. Мама, объясни, что происходит. Почему ты так говоришь?
Лариса Петровна медленно обернулась. На лице играла странная усмешка.
А что объяснять? Думаешь, я не знаю, как вы за моей спиной треплётесь? “Старая, дышит на ладан, всем обуза”?
Я никогда такого не говорила!
Брось! старушка махнула рукой. Слышала я вас с мужем. На кухне шушукались, думали, не слышу. А у меня слух, между прочим, как у рыси.
Игорь нахмурился. Он пытался вспомнить, о чём они могли болтать, что так задело тёщу.
О чём мы говорили? спросил он.
А ты не помнишь? Лариса Петровна прищурилась. Про то, что меня в пансионат для стариков определить пора. Что я вам жить мешаю.
Алёна ахнула. Месяц назад они с Игорем действительно обсуждали этот вариант. Но не чтобы избавиться, а потому что переживали за неё. Лариса Петровна стала забывать выключить газ, путала имена соседок, с которыми дружила полжизни.
Мам, мы не хотели тебя никуда сдавать, попыталась объяснить Алёна. Мы просто волновались…
Хватит лапшу на уши вешать! перебила старушка. Я всё поняла! Надоели вы мне со своей показушной заботой!
Лариса Петровна, вы же понимаете, что мы вас любим, вставил Игорь. Алёна безотлучно дежурила, когда вы с воспалением лёгких лежали.
По долгу! отрезала старушка. Потому что так надо! А по-настоящему я ей не нужна!
Алёна почувствовала, как подступают слёзы. Как можно так говорить? Она всю жизнь старалась быть примерной дочерью. Даже когда своих детей на руках носила, всегда находила время для матери.
Мам, ну за что? голос её сорвался. Чем я тебя обидела?
А чем порадовала? старушка плюхнулась обратно в кресло. Живёшь своей жизнью, заскакиваешь по делу, формально про здоровье спросишь. И думаешь, этого хватает?
Но я каждый день звоню! Лекарства приношу, врачей вызываю!
По привычке! Лариса Петровна покачала головой. А душой где витаешь? Когда ты последний раз просто так зашла, чайку со мной попила, по душам поговорила?
Алёна задумалась. В последнее время их встречи сводились к решению бытовухи. То рецепт выписать, то кран починить, то пенсию оформить.
Мам, у меня семья, работа…
Вот именно! перебила старушка. У тебя всё есть, а у меня кто? Никого! Сижу одна, как сыч, жду, когда дочурка удостоит визитом!
Так переезжай к нам! Сколько раз предлагали!
Чтобы быть обузой? Чтобы зять вздыхал, а внуки косо смотрели?
Игорь хотел возразить, но Лариса Петровна не дала.
Думаешь, я слепая? Прибежишь, быстренько дела переделаешь и сдулась. Как будто отработку отбываешь!
Алёна закрыла лицо ладонями. В словах матери была горькая правда, и это било больнее всего. Она действительно всегда спешила, думала о своих делах.
Я старалась помочь тебе, прошептала она.
Помочь! Лариса Петровна фыркнула. А поговорить со мной как с живым человеком? Спросить, как дела, что на сердце? Рассказать, как сама поживаешь?
Я рассказываю…
Что рассказываешь? Что на работе завал, что Дашка двойку схватила, что ипотека душит. А про себя? Про то, что радует, что гложет?
Алёна подняла голову. В глазах матери стояло отчаяние.
Я думала, тебе это неинтересно…
Неинтересно?! старушка подошла вплотную. Да я каждую твою эмоцию чувствую! Вижу, когда ты расстроена, когда счастлива. Но ты со мной этим не делишься!
Не хотела грузить тебя своими проблемами.
А для кого тогда матери? Лариса Петровна села рядом. Только чтобы их кормили и лечили?
ВоцариласьИ тогда Алёна обняла мать крепко-крепко, и обе поняли, что самое важное не слова, а тепло родных рук.