Странный сон про обычный развод
Утро началось, как в тумане. Ольга поставила чайник на плиту, протирая уже чистый стол салфеткой. Привычный жест. Дмитрий исчез на работу, как обычно в последние полгода — без поцелуя, без «до вечера», только хлопок двери. Раньше обязательно заглядывал на кухню, целовал в макушку, шептал что-то тёплое. Теперь их квартира напоминала коммунальный лабиринт, где каждый — чужой.
Чайник взвыл. Ольга налила кипяток в чашку с васильками — подарок Димы на годовщину. Триста лет назад. Или тридцать? Время в этом сне текло, как сироп — странно густо.
— Мам, где моя красная кофта? — ворвалась в кухню Лариса, двадцатисемилетняя дочь, всё ещё ютившаяся в родительской трешке. — Ты же обещала погладить!
— На сушилке. Ларочка, может, правда пора своё гнёздышко вить?
— Опять за своё! — дочь хватает турку с готовым кофе. — Кстати, папаша твой совсем озверел. Вчера полчаса в туалете шептался, а я дверью хлопнула — будто приведение испугался.
Ольга вздрогнула. Давно заметила. Не только вчера.
— Наверное, с клиентом, — соврала она потолку.
— В два часа ночи? Он же не скорую вызывает! — фыркнула Лариса и растворилась в коридоре.
Вечером Ольга замесила его любимые сырники. Может, за ужином… Но Дмитрий ввалился в десять, пахнущий чужими духами.
— Где пропадал?
— На совещании. — Даже не взглянул, плюхнулся в ванную.
— Дима, я сырники…
— Не голоден.
Ольга услышала, как щёлкнул замок в спальне. Впервые за тридцать лет.
Ночь на диване. Потолок плывёт, как лёд на Неве. Когда они превратились в этих восковых кукол?
Утром — хлопок двери. Он сбежал, как вор.
— Мам, че за цирк? — Лариса в махровом халате, похожем на медвежью шкуру. — Вы с папкой опять…
— Не твоё дело.
— Да я же не слепая! — дочь плюхается рядом, пахнет сном и дешёвой помадой. — Он тебе изменяет.
Туман в голове сгущается.
— Не гони…
— Мам, да я его смски читала! Какая-то «зайка» пишет сердечки!
Вечером Ольга ловит Дмитрия в прихожей:
— Нам нужно поговорить.
В его глазах — не усталость. Страх.
— О чём?
— О нас. О том, что умерло.
Он взрывается:
— Да надоели твои истерики! Дом — как тюрьма!
— Тогда разведёмся.
Мир вдруг становится кристально ясным. Дмитрий бледнеет, будто его ударили в живот.
Лариса врывается, как метель:
— Наконец-то! Пап, ты вообще мразь! Мама тебе тридцать лет стирала носки, а ты…
Месяц спустя.
Ольга пьёт кофе в пустой квартире. Вчера Лариса сняла «малосемейку» у метро. Дмитрий женился на той самой «зайке» — секретарше из его конторы.
Юрист (приятный мужчина с бородой, похожий на Достоевского) говорил:
«Редкий случай — развод без дележа хрустальных ваз».
Она записалась на курсы итальянского. Вчера купила абонемент в соляную пещеру. Сегодня ела торт на завтрак.
Телефон Ларисы:
«Мам, ты не расстроилась?»
Ольга смотрит в окно. За ним — странный город, где снег идёт вверх, а голуби поют, как соловьи.
«Нет, доченька. Я только проснулась».