—Он мне не сын,— холодно провозгласил миллионер, голос гулко отдавался в мраморных стенах прихожей.— Собирай вещи и убирайся. Оба.— Он указал на дверь. Жена прижала ребёнка к себе, глаза залили слёзы. А ведь если б он знал…
Ураган за окном бушевал не слабее, чем внутри особняка. Василиса застыла, костяшки пальцев побелели от того, как крепко она сжимала маленького Вадима. На неё смотрел супруг, Григорий Волков, нефтяной магнат, глава семьи Волковых. В его взгляде кипела ярость, которой она не видела за десять лет брака.
—Гриша, прошу,— прошептала Василиса, голос дрожал.— Ты не понимаешь.
—Понимаю отлично! — отрезал он.— Мальчик… не мой. Я на прошёл ДНК-тест на прошлой неделе. Результаты ясны.
Обвинение оглушило сильнее пощёчины. Колени Василисы подкосились.
—Ты сделал тест… не сказав мне?
—Пришлось. Он на меня не похож. Характер не мой. от сплетен глаза уже болели.
—Сплетен?! Григорий, он же младенец! И он твой сын! Клянусь крестом!
Но Григорий решение принял.
—Твои вещи отправят к отцу. Сюда не возвращайся. Никогда.
Василиса задержалась на миг, надеясь, что это скачок его вспыльчивого нрава, как случалось прежде. Но ледяной тон не оставлял сомнений. Повернулась и вышла, стук каблуков по мрамору слился с громовым раскатом над особняком.
Василиса выросла в скромной избе, но шагнула в мир роскоши, выйдя за Григория. Была изящна, спокойна, умна — всё, что восхищало глянцевые издания и вызывало зависть в высшем свете. Теперь всё это стёрлось.
Пока лимузин вёз её с Вадимом обратно к отцу в деревню Воронежской области, мысли путались. Хранила верность. Любила Григория, была рядом в дни краха рынков, когда пресса клевала, когда мать его её отвергла. Теперь же её вышвырнули как чужую.
Отец, Мартын Крутов, открыл дверь, глаза широко раскрылись при виде её.
—Вася? Что стряслось?
Она рухнула в его объятья. —Сказал, Вадим не его… Выгнал.
Челюсть Мартына сжалась. —Заходи, дочка.
Дни шли. Василиса обживалась в новой жизни. Изба тесная, её девичья комната почти не изменилась. Вадим, ничего не ведая, играл и лепетал, давая минуты покоя среди горя.
Но одна мысль грызла: ДНК-тест. Как он мог ошибиться?
За ответом Василиса ринулась в московскую лабораторию, где Григорий делал тест. У неё были связи — и кое-какие долги. Найденное леденило кровь.
Тест подделали.
Тем временем Григорий остался один в особняке, терзаемый тишиной. Уверял себя: поступил верно — чужого ребёнка не воспитывать. Но вина разъедала. Обходил старую комнату Вадима, пока любопытство не одолело. Увидел пустую кроватку, плюшевого жирафёнка, крохотные ботиночки на полке — что-то внутри надломилось.
Мать, Анна Игнатьевна, не помогала.
—Я тебя предупреждала, Гриша,— прихлёбывала чай.— Та Крутова тебе не пара.
Но и она удивилась его молчанию.
Прошли дни. Потом неделя.
И пришло письмо.
Без обратного адреса. Листок и фотография.
Григорий дрожащими руками развернул листок.
«Григорий,
Ты ошибся. Сильно.
Доказательства требовал — держи. Настоящие результаты нашла. Тест подменили. А это фото, что в кабинете матери твоей нашла… Ты знаешь, что это значит.
—Василиса.»
