– Лидия Семёновна, ну как вам не стыдно?! – горячилась соседка Галина Николаевна, размахивая руками в тесном коридоре коммуналки. – Вы же мать! Как можно было закрывать глаза на такое?!
– Тише вы, всех соседей перебудите! – шипела Лидия Семёновна, озираясь.
– Да пусть хоть весь дом слышит! Настенька уже третий месяц не выходит из комнаты, не ест, не пьёт, а вы хоть бы что!
Лидия Семёновна стиснула зубы и, хлопнув дверью, скрылась у себя. Галина Николаевна ещё постояла, фыркнула и ушла.
В комнате было душно. Настя лежала лицом к стене, притворяясь спящей. Мать распахнула окно – ворвался холодный осенний ветер, зашевелились занавески.
– Настенька, вставай. Обедать будем, – тихо сказала Лидия Семёновна.
Дочь не шелохнулась. Мать села на край кровати.
– Знаю, что не спишь. Давай поговорим.
– О чём? – глухо отозвалась Настя. – Всё уже ясно.
– Ничего не ясно. Жизнь-то продолжается.
Настя резко повернулась. Лицо бледное, глаза опухшие.
– Что решать, мам? Он женится на той… на этой Ленке со своей группы! А я дура верила, ждала, пока диплом получит!
– Дочка, ну зачем так мучиться? – мать гладила её по волосам. – Значит, не судьба. Встретишь другого.
– Другого? – Настя села, глядя пустым взглядом. – Мам, ты не понимаешь… Я же…
Она замолчала, отвернулась.
– Что, дочка? Говори.
– Да ничего… Просто очень больно.
Лидия Семёновна вздохнула, встала.
– Ладно, отдохни. Но вечером поешь – а то совсем истощала.
Мать ушла на кухню. Настя лежала, глядя в потолок. В животе тянуло. Она осторожно провела рукой.
– Что же нам делать? – прошептала.
На кухне звенели кастрюли, пахло жареной картошкой. Настю слегка тошнило, как и каждый день эти недели.
Вечером пришла тётя Таня, мамина сестра. Она работала медсестрой.
– Ну что, Лида, как наша больная? – спросила она, снимая плащ.
– Лежит, ничего не ест. Совсем замучила, – вздохнула Лидия Семёновна.
– К врачу водила?
– Да куда её поведешь? Не встаёт.
Тётя Таня зашла к Насте.
– Привет, племяшка. Как самочувствие?
– Нормально, – буркнула Настя.
– Поворачивайся-ка, дай посмотрю.
Нехотя Настя повернулась. Тётя Таня ощупала пульс, внимательно осмотрела лицо.
– Когда нормально ела в последний раз?
– Не помню.
– А месячные когда были?
Настя вздрогнула.
– Давно… месяца два назад.
Тётя Таня нахмурилась.
– Вставай. Пойдём в ванную.
– Зачем?
– Иди.
В ванной тётя осмотрела её, пощупала живот. Вернулись в комнату.
– Настя, скажи честно. У тебя с этим парнем что-то было?
Настя покраснела.
– Было.
– А предохранялись?
– Он говорил, что всё знает, что безопасно…
– Понятно. Настя, ты беременна.
Слова повисли в воздухе. Настя онемела.
– Что?
– Месяца три.
Настя закрыла лицо руками, заплакала. Тётя Таня обняла её.
– Ну что ты, ну что…
– Что же делать? – всхлипНо прошли годы, дети выросли, а в глубине души Насти навсегда остался тот осенний вечер, когда она сделала выбор, о котором потом молчала всю жизнь.