**Записка на холодильнике**
Проснулась Валентина Семёновна ровно в половине седьмого, как всегда. За окном — кромешная тьма, но внутренний будильник не подводил её уже добрых сорок лет. Натянула халат, потянулась на кухню, чтобы вскипятить чайник.
И тут её взгляд упал на холодильник. На нём белела записка, прилепленная магнитиком в виде матрёшки. Странно — вчера вечером её там не было.
Валентина Семёновна сняла бумажку, включила свет. Почерк был незнакомый, корявый, будто писал человек левой рукой или в спешке.
*«Валентина Семёновна! Простите за беспокойство. Я ваша соседка напротив, из квартиры №56. Меня зовут Галина. Очень стыдно просить, но больше не у кого… Можно ли одолжить немного сахара? Обязательно верну. С уважением, Галина Фёдоровна Кузнецова.»*
Брови Валентины Семёновны поползли вверх. Соседка из пятьдесят шестой? Но там же живёт молодая семья — Сидоровы, с двумя детьми. Она знала всех в подъезде наизусть, ведь была старшей по дому уже десять лет.
Чайник зашипел, отвлекая от мыслей. Но тревога не уходила. Кто такая эта Галина? Как она попала в квартиру? И почему Валентина Семёновна не слышала, что Сидоровы съехали?
После завтрака она вышла в подъезд, подошла к двери №56. Прислушалась — ни звука. Ни детского смеха, ни топота ног. Только тихое бормотание телевизора.
Неуверенно нажала на звонок.
— Кто там? — раздался хрипловатый голос.
— Валентина Семёновна из 55-й. Вы записку оставляли? Про сахар?
Щёлкнул замок, дверь приоткрылась на цепочке. В щели блеснул настороженный глаз.
— Это вы Валентина Семёновна?
— Я. А вы Галина Фёдоровна?
— Да-да, проходите!
Цепочку сняли, дверь распахнулась. Валентина Семёновна замерла на пороге. Внутри всё было не так: ни детских игрушек, ни ярких обоев, ни семейных фотографий. Скромно, чисто, но… будто из прошлого века.
— Садитесь, пожалуйста, — женщина указала на диван. — Чаю налью?
— Спасибо, не откажусь.
Хозяйка выглядела на семьдесят с хвостиком. Седые волосы аккуратно уложены, морщины глубокие, но глаза — живые, умные.
— Простите за беспокойство, — засуетилась Галина Фёдоровна. — Сахар внезапно закончился, а в магазин идти — ноги не слушаются.
— Пустяки. Но… Где же Сидоровы? Они съехали?
Женщина замерла с чайником в руке.
— Сидоровы? Не знаю таких. Я здесь уже давно живу.
— Как давно?
— Да лет пятнадцать, наверное. А то и больше.
У Валентины Семёновны слегка закружилась голова. Пятнадцать лет?! Но она же видела Сидоровых буквально вчера — мать с коляской, отец с мальчишкой на велосипеде…
— Галина Фёдоровна, а как вы записку на мой холодильник прикрепили? Дверь-то я на замок закрываю.
Старушка растерянно моргнула.
— Какую записку?
— Ту, что утром лежала. Про сахар.
— Я ничего не писала.
Валентина Семёновна достала из кармана злополучный листок.
— Вот же, ваше имя и фамилия.
Галина Фёдоровна взяла записку, долго вглядывалась.
— Не моя. Не писала.
— Но фамилия ваша — Кузнецова!
— Так и есть. Но не я писала. Может, чья-то шутка?
Валентина Семёновна чувствовала, как почва уходит из-под ног.
— Ладно, — поднялась она. — Я принесу сахар. А записку оставьте у себя — вдруг вспомните.
— Спасибо, вы добрая душа.
Возвращаясь к себе, Валентина Семёновна мысленно перебирала возможные объяснения. Насыпала сахар в банку и поспешила назад.
— Галина Фёдоровна, можно ещё вопрос?
— Конечно, милая.
— Вы помните Сидоровых? Молодые, с детьми. Они жили здесь.
Женщина задумалась, покачала головой.
— Нет… Хотя… вроде кто-то был. Но память уже не та.
— А с соседями общаетесь?
— Да кому я нужна? Все бегут, делами заняты. Только дед Сергей с первого этажа иногда заходит, продукты приносит.
Дед Сергей! Валентина Семёновна знала его — он жил в доме с самого начала.
— Спасибо за сахар, — улыбнулась Галина Фёдоровна. — Обязательно верну.
— Да не надо, мне не жалко!
Спустившись вниз, Валентина Семёновна постучала к деду Сергею.
— О, Валентина Семёновна! Заходи, чай пить будем?
— Спасибо, некогда. Скажи, а кто в 56-й квартире живёт?
— Галина Фёдоровна. Хорошая старушка, только здоровье подводит.
— А Сидоровы?
Старик нахмурился.
— Какие Сидоровы?
— Семья с детьми, они там жили!
— Валентина Семёновна, ты в порядке? Никаких Сидоровых в нашем доме не было. Галина Фёдоровна там уже лет двадцать живёт.
— Но я же их видела!
— Может, спутала? Возраст, знаешь ли…
У неё подкосились ноги. Неужели она всё придумала?
— Дед, а что с Галиной Фёдоровной?
— Склероз у неё. Всё забывает. Я за ней присматриваю — одна совсем, родни нет.
Валентина Семёновна вернулась домой в полной растерянности.
Вечером позвонил сын Максим.
— Мам, как дела? Ничего странного не случилось?
— Макс, скажи честно — я в последнее время… не теряюсь?
— В каком смысле?
— Ну, забываю что-то, путаю?
— Нет, мам, ты в порядке. А что такое?
Она рассказала про записку и соседку. Максим выслушал внимательно.
— Может, у неё склероз? Написала и забыла.
— Но как она в квартиру попала?
— Может, дверь не заперта была? Или через кого-то передала?
Объяснение звучало логично. Валентина Семёновна немного успокоилась.
На следующий день она снова зашла к Галине Фёдоровне.
Дверь открыл мужчина в спецовке.
— Вы к кому?”Валентина Семёновна медленно закрыла дверь своей квартиры, бросив последний взгляд на холодильник, где уже не было ни записок, ни матрёшки-магнита, только тишина и лёгкий отблеск утреннего солнца на блестящей поверхности.”