Когда-то, давно, в славном городе Нижнем Новгороде жил да был молодой банкир по имени Дмитрий Иванович Соколов. Любил он по утрам выйти на свой балкон, особенно в пятницу, когда весь город еще доживал последние рабочие часы, а он, вольный и холостой, уже предвкушал выходные. Воздух пах свежестью после ночного дождя и ароматом цветущей черемухи. Дмитрий сделал глоток остывающего чая и взглянул на аккуратно сложенные в углу удочки. Новый спиннинг, блестящая катушка, ящик с блеснами – его гордость и отрада.
В кармане зазвонил телефон. Мама.
— Да, мам, здравствуй, — ответил он, улыбаясь.
— Димка, ты заедешь сегодня? Я пирожков с вишней напекла, твоих любимых.
— Заеду, конечно. Но ненадолго – мы с ребятами на Волгу едем, на рыбалку.
— Опять на свою рыбалку? — в голосе Анны Михайловны звучала привычная смесь нежности и легкого укора. — Хоть бы девушку с собой взял. Тридцать два года, сынок.
— Мам, ну мы же сто раз говорили. Как только, так сразу. Ладно, целую, скоро буду.
Он положил трубку и вздохнул. Эти поездки на Волгу были их священной традицией с друзьями – дача Сергея, шашлыки, баня да долгие разговоры у костра. Сергей и Игорь, его лучшие друзья со студенческих лет, давно и прочно были женаты. У Сережи подрастала дочурка, а Игорь ждал первенца. И каждый раз их «мужские» выходные начинались с одного и того же.
— Ну что, последний холостяк нашего братства, готов капитулировать? — подмигнул Игорь, когда они грузили сумки в багажник Дмитриевой «Нивы».
— Бьется наш сокол, как может, — засмеялся Сергей, хлопнув его по плечу. — Всех невест распугал.
Дмитрий только усмехнулся. Он не распугивал. Он ждал.
— Я женюсь, ребята, только по большой любви, — серьезно сказал он, когда они выезжали из города. — Вот так, чтобы сразу – и понял: это она. Чтобы быть с ней одним целым, дышать в унисон.
— Ох, Дима, ну ты романтик, — протянул Игорь с заднего сиденья. — Такого не бывает. Это все в женских романах. Волшебства не существует.
— А я верю, что существует, — упрямо ответил Дмитрий, глядя на убегающую вдаль дорогу.
***
На даче, после бани и первой партии шашлыков, спор разгорелся с новой силой. Местные девчата из соседнего поселка, проходившие мимо их участка, кокетливо поглядывали в сторону троих городских парней.
— А давай проверим твою теорию на практике? — хитро предложил Сергей. — Играем в гляделки. Кто первый моргнет или отвернется от проходящей мимо красавицы – тот проиграл.
— И что с проигравшего? — Дмитрий азартно принял вызов.
— А проигравший, — Игорь потер руки, — едет на трассу и делает предложение первой попавшейся торговке. Прямо там.
Дмитрий был уверен в себе. Но то ли квас ударил в голову, то ли солнце припекло, но он проиграл. Когда мимо прошла статная брюнетка, он, поймав ее взгляд, невольно улыбнулся и опустил глаза. Друзья загоготали от восторга.
Делать было нечего. Слово – дело чести. Через полчаса они уже ехали по трассе. Сердце Дмитрия бешено колотилось от стыда и дурацкого азарта. В нескольких верстах от дачного поселка они увидели одинокую фигуру у столика с пучками зелени и банками варенья. Невысокая девушка в простом ситцевом платье и платке, низко надвинутом на лоб так, что лица почти не было видно.
— Ну, жених, твой выход! — подтолкнули его друзья.
Дмитрий вышел из машины и подошел. Девушка подняла на него глаза – испуганные, но ясные, невероятного серого цвета. Он заметил, что руки, которыми она перебирала ягоды, были покрыты страшными рубцами. Когда он поздоровался, она не ответила, а лишь достала из кармана фартука блокнот и карандаш, протянув ему.
«Что вам?» — было написано на листке.
Дмитрий растерялся. Весь его заготовленный шутливый спич вылетел из головы. Он смотрел на эту хрупкую, молчаливую фигурку и чувствовал себя последним негодяем.
— Простите за глупый вопрос, — начал он, стараясь говорить мягче. — Мы с друзьями поспорили… В общем, я проиграл. И теперь я должен… должен сделать вам предложение.
Он ожидал чего угодно: гнева, слез, насмешки. Но девушка лишь на мгновение замерла, а потом медленно кивнула. Дмитрий не поверил своим глазам. Она взяла блокнот и написала: «Я согласна». А потом вырвала листок и протянула ему. На нем был адрес.
На следующий день, мучимый совестью, Дмитрий поехал по указанному адресу. Он нашел его на окраине поселка – аккуратный домик с геранью на окнах и кустами сирени у забора. На скамейке у калитки сидела пожилая женщина с суровым, но умным лицом. Она отложила вязание и оценила Дмитрия пронзительным взглядом.
— Вы к Ольге? — спросила она без предисловий.
— Да. Я Дмитрий.
— Я Марья Федоровна, ее бабушка. С какими намерениями пожаловали, молодой человек? Внучка вчера пришла сама не своя.
Дмитрию стало еще стыднее. Он сел рядом и попытался объяснить.
— Я повел себя как дурак. Мы поспорили…
Марья Федоровна тяжело вздохнула.
— Эх, вы, городские… Для вас все игра. А у нее жизнь – не мед. Видели руки ее? Это после пожара. Родители ее тогда сгорели, а Оленьку я из огня вытащила. Лицо тоже пострадало… и голос пропал. С тех пор молчит, только пишет.
В этот момент из калитки вышла Ольга. Увидев Дмитрия, она остановилась, прижав к груди тот самый блокнот.
— Я приехал извиниться, — сказал Дмитрий, глядя ей в глаза. — И… если вы не передумали, то я готов. Брак будет фиктивным, конечно. Распишемся, поживем немного, потом разведемся. Я вам помогу, чем смогу.
Он сам не понимал, зачем говорит это. Что-то в этой девушке, в ее тихой силе и беззащитности, тронуло его до глубины души.
Они стояли друг перед другом в лучах закатного солнца, и Дмитрий вдруг понял, что его фиктивная невеста стала самой настоящей любовью всей его жизни.