Записка на холодильнике
Светлана Васильевна проснулась, как всегда, в шесть утра. За окном еще темно, но её внутренний будильник не подводил уже тридцать лет. Потянулась, накинула рваный халат и побрела на кухню ставить чайник.
На холодильнике блестел листок, пришпиленный магнитом с матрёшкой. Странно – вчера вечером его точно не было.
Она сняла записку и щёлкнула выключателем. Почерк незнакомый, корявый, будто человек писал левой рукой.
“Светлана Васильевна! Извините за беспокойство. Я ваша соседка напротив, из квартиры 56. Меня зовут Галина. Очень стыдно просить, но не к кому больше обратиться. Можно одолжить немного соли? Верну обязательно. Галина Семёновна Белова.”
Светлана Васильевна нахмурилась. Соседка из 56-й? Но там же живёт молодая семья, Воробьёвы. Она знала всех в подъезде – десять лет как председатель домкома.
Чайник зашипел. Она отложила бумажку и занялась завтраком. На душе было неспокойно. Как эта Галина попала в квартиру? И почему Воробьёвы не предупредили о переезде?
После завтрака она вышла в подъезд и остановилась у двери 56-й. Тишина. Никакого топота детских ног, только приглушённый звук телевизора.
Неуверенно нажала звонок.
— Кто там? — хриплый женский голос.
— Светлана Васильевна из 55-й. Вы записку оставляли насчёт соли?
Дверь приоткрылась на цепочке. В щели виднелся кусочек морщинистого лица и один настороженный глаз.
— Это вы Светлана Васильевна? — недоверчиво спросила незнакомка.
— Я. А вы Галина Семёновна?
— Да, да. Проходите.
Цепочка отстегнулась. Войдя внутрь, Светлана Васильевна обомлела. Вместо современного ремонта – старомодная мебель, выцветшие салфетки на комоде и забытый всеми сервиз “Хрусталь”.
— Садитесь, — женщина указала на потертый диван. — Чаю нальёте?
— Спасибо, не откажусь.
Хозяйка выглядела лет на семьдесят. Седая головка аккуратно собрана, руки в коричневых пятнах, но глаза яркие, живые.
— Простите за беспокойство, — засуетилась Галина Семёновна. — Соль забыла купить, а в магазин – ноги не несут.
— Пустяки. А где же Воробьёвы? Переехали?
Старушка замерла с чайником.
— Какие Воробьёвы? Я здесь живу давно.
— Как давно?
— Лет двадцать, не меньше.
Светлану Васильевну охватила лёгкая дрожь. Не может быть! Она же видела Воробьёвых на прошлой неделе – папа с коляской, мама с девочкой за руку.
— Галина Семёновна, а как вы записку на мой холодильник прикрепили? Я всегда дверь запираю.
Старушка растерянно моргнула.
— Какую записку?
— Вот эту, — Светлана Васильевна достала листок. — Здесь же ваше имя.
Галина Семёновна долго водила пальцем по бумаге.
— Не моя. И не писала.
— Но фамилия ваша!
— Фамилия моя, да. А записку не я оставляла.
Светлана Васильевна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто тогда написал? И главное – как проник в её квартиру?
— Ладно, — встала она. — Соль принесу. А эту бумажку вы уж оставьте, вдруг вспомните.
— Спасибо вам, золотко.
Вернувшись домой, Светлана Васильевна наполнила баночку солью и понесла соседке.
— Галина Семёновна, а Воробьёвых вы точно не помните? Молодая семья, двое детей?
Старушка покачала головой.
— Нет, не припоминаю. Хотя… Кажется, когда-то тут кто-то жил. Да память уже не та.
— А с соседями общаетесь?
— Кто со старухой станет болтать? Только дядя Миша с первого этажа заходит, хлеб приносит.
Светлана Васильевна знала дядю МихСветлана Васильевна вышла на лестничную площадку и вдруг услышала за спиной тихий, знакомый смех — именно так смеялась её мама, умершая двадцать лет назад.