— Людмила Степановна, я вам в последний раз говорю! Уберите свой хлам с лестничной клетки, а то я сама отправлю его в мусоропровод! — размахивала руками перед дверью соседки Нина Ивановна. — Ну что это за беспорядок? Старый детский велосипед, картонные коробки, а теперь ещё и лыжи притащили!
— Нина, ну остынь ты! — отозвалась Людмила Степановна, выглядывая из-за двери. — Велосипед Витькин, он в секцию ходит! А лыжи — на дачу, зимой пригодятся!
— Какой Витя? Ему уже двадцать пять! Когда он в последний раз на этих лыжах стоял?
— А тебе-то какое дело? Мы никому не мешаем!
— Как не мешаете? Я вчера об них чуть шею не свернула! Коленка до сих пор синяя!
Людмила Степановна вздохнула и прикрыла дверь. Знала, что Нина так легко не отстанет. Такая уж у неё натура — считать себя ответственной за порядок во всём подъезде, учить жизни и совать нос в чужие дела.
А началось всё полгода назад, когда Людмила Степановна перебралась из деревни к дочери в город. Квартирка досталась после тёщи — малогабаритная, но уютная. Дочь Катя уговаривала мать продать старый дом:
— Мам, ну зачем тебе одна там сидеть? До магазина три остановки, поликлиника далеко, а если что? Здесь всё под боком, и я заглядывать буду чаще.
Сопротивлялась Людмила Степановна долго. Дом — её крепость, где с покойным мужем прожили без малого сорок лет. Каждый угол — история. Но здоровье подвело, пришлось согласиться.
Переезд выдался хлопотный. Вещей — целый музей! Выбросить рука не поднималась: детская коляска, в которой всех внуков качала, книжные полки, что муж своими руками мастерил, фотографии в затертых рамках.
— Мам, ну куда ты это всё тащишь? — возмущалась Катя. — Квартира же крошечная!
— Место найдём, — упрямилась Людмила Степановна. — Это же память!
Часть добра временно поселилась на лестнице. «Разберусь, выброшу, раздарю», — думала она. Но руки так и не дошли.
Нина Ивановна почти сразу начала ворчать. Сначала намёками, потом в лоб:
— Людмила Степановна, долго у вас тут склад будет? — тыкала пальцем в коробки.
— Скоро разберу, — отмахивалась та, — дел много.
— У всех дел хватает, — буркнула Нина.
Людмила Степановна конфликтов не любила. В деревне жили душа в душу — соседи и в гости ходили, и в беде выручали. А здесь — будто каждый в своей крепости. Здороваются на лестнице — и ладно.
— Слушай, Нина, — попробовала договориться, — давай без ссор? Обещаю, к выходным всё уберу. Катя помочь обещала, да у неё на работе завал.
— Сколько можно ждать? — фыркнула Нина. — Уже полгода!
— Четыре месяца! — поправила Людмила Степановна.
— Какая разница! Я хотела по-хорошему, а вы…
Дверь напротив приоткрылась, и выглянула седая Татьяна Фёдоровна.
— Девочки, чего шумите? — спросила тихо.
— Да вот, Таня, — набросилась Нина, — Людмила Степановна лестницу захламила, а убираться не хочет!
— Я не отказываюсь! — всплеснула руками Людмила Степановна. — Говорю же — уберу!
— Когда?! — наседала Нина.
— Да что вы прицепились, как репейник! — не выдержала Людмила Степановна. — Никому эти вещи не мешают!
— Мне мешают! — вспыхнула Нина. — И не только мне! Татьяна Фёдоровна, вам разве нравится, когда в подъезде свалка?
Татьяна Фёдоровна смущённо переступила с ноги на ногу.
— Ну… мне вроде ничем…
— Вот видишь! — обрадовалась Людмила Степановна. — Таня нормальный человек!
— Таня просто вас жалеет! — огрызнулась Нина. — А я правду режу!
— Девочки, не ссорьтесь, — взмолилась Татьяна Фёдоровна. — Соседи же…
— Ладно, — сдалась Людмила Степановна. — Давайте мирно. Нина, к выходным всё исчезнет. Обещаю.
— Сегодня среда, — прищурилась Нина. — Значит, у вас три дня. Если к субботе хоть одна коробка останется — сама выброшу.
— Да как ты посмеешь?! — вспылила Людмила Степановна. — Это же моё!
— А место общее! — хлопнула дверью Нина.
Татьяна Фёдоровна сочувственно вздохнула:
— Не сердитесь на неё. Характер у Нины такой — прямолинейная. Ещё с молодости вспыльчивая.
— Понимаю, — кивнула Людмила Степановна. — Но можно же без криков! Я же не со зла…
— А в квартире места нет?
— Мало. Думала, постепенно разберусь: что-то внукам, что-то выкину. Вот велосипед — Витя просил не трогать, говорит, починит.
— Часто он к вам?
— Раз в два месяца. Разаботы завались.
— А дочка?
— Катя? Вечно на бегу. Обещает помочь — и снова задержится.
Татьяна Фёдоровна помолчала, потом предложила:
— Давайте я помогу? Всё равно времени много, внуки выросли.
— Да что вы, Таня! — обрадовалась Людмила Степановна. — Неудобно…
— Какие пустяки! Вдвоём быстрее справимся. Завтра с утра начнём?
На следующий день Татьяна Фёдоровна пришла, как обещала. Коляску отвезли знакомой Кати — как раз внучка родилась. Книги решили в библиотеку сдать.
— А велосипед? — спросила Татьяна Фёдоровна.
— Не знаю, — вздохнула Людмила Степановна. — Витя просил не выбрасывать…
— Давайте в подвал. У меня там место есть.
— Он же ржавый!
— Тряпкой обмотаем. Лишь бы Нина успокоилась.
К вечеру лестница почти опустела. Остались два ящика с зимними вещами.
— Завтра доделаем, — вытерла пот Татьяна Фёдоровна.
Вечером прибежала Катя:
— Мам, ты сама всё убрала?
— Таня помогла. Добрая душа.
— А Нина Ивановна? Успокоилась?
— Пока не появлялась.
Но утром Нина, увидев ящиНина снова начала возмущаться, но вдруг споткнулась о свой же порог и упала прямо в объятия Людмилы Степановны, и они, неожиданно рассмеявшись, поняли, что все эти ссоры — просто от нехватки тепла и доброго слова.