— Светочка, ну сколько можно! — раздался из-за двери голос соседки. — Опять слезы льешь? Через стенку слышно! В чём дело на этот раз?
Светлана быстро вытерла лицо рукавом халата и неохотно открыла. На пороге стояла Галина Степановна, держа в руках сверток с пирожками.
— Да всё как всегда, тётя Галя… На работе опять проблемы… — начала было Светлана, но соседка уверенно вошла в квартиру.
— Хватит реветь, девка! — отрезала Галина Степановна, ставя угощение на стол. — Сколько тебе лет? Сорок два? А ведёшь себя как первоклашка! Садись, чай пить будем и разговаривать по-взрослому.
Светлана покорно направилась на кухню. Галина Степановна, несмотря на свои семьдесят, бодрее многих молодых. Подтянутая, с прямым станом и живым взглядом, она терпеть не могла нытиков и слабаков.
— Говори, что опять стряслось, — приказала она, включая чайник. — Только без соплей, по сути.
— Понимаете, тётя Галя, — Светлана сгорбилась на табуретке, — шеф сказал, что меня могут уволить. Экономят на зарплатах, а я в бухгалтерии всего два года. Стажа мало, вот и первой под сокращение попадаю.
— И что делаешь? — спросила Галина Степановна, доставая чашки.
— Что я могу? Жду, когда уволят. Резюме разослала, но кому я нужна в мои годы? Молодых хватает. Да и опыт небольшой…
— Стой! — резко обернулась к ней Галина Степановна. — Вот в чём твоя беда! Ты сразу сдаёшься, даже не попытавшись что-то изменить. Думаешь, шеф от хорошей жизни людей сокращает?
— Но что я могу…
— Можешь многое! — перебила старушка. — Сколько лет я тебя знаю? Умница, аккуратная, ответственная. Помню, как маму свою до последнего выхаживала — ни слова жалобы. А теперь из-за работы руки опустила?
Светлана хотела возразить, но Галина Степановна уже разливала чай.
— Слушай сюда, — продолжила она, садясь напротив. — Мой покойный муж на заводе всю жизнь трудился. Когда предприятие закрыли, ему было под шестьдесят. Тоже думал — всё, конец, старика никто не возьмёт. А я ему говорю: хватит ныть, ищи выход! И знаешь что? Устроился к частнику слесарем, потом свою мастерскую открыл. До пенсии людям помогал, технику чинил.
— Но он же мужчина… — вздохнула Светлана.
— А ты что, не человек? — вспыхнула Галина Степановна. — Руки есть? Голова на месте? Так чего распускаешься?
Светлана замолчала, машинально помешивая чай. Старушка права. Но как объяснить этот страх, эту неуверенность, которая накрывает каждый раз, когда нужно действовать?
— Тётя Галя, а вы… вам никогда не было страшно? — тихо спросила она.
— Конечно боялась! — рассмеялась Галина Степановна. — Кто не боится? Когда мужа на фронт провожала, тряслась как осиновый лист. Когда детей рожала — тоже страшно было. Но страх — дело обычное. Главное — не давать ему собой управлять.
— Не знаю… — покачала головой Светлана. — Мне кажется, я ничего не умею, кроме бумажек считать.
— Вздор! — отмахнулась соседка. — Помнишь, как мне комп настроила? А Машке из пятого подъезда с квартплатой помогала? Сколько раз ты мне бумаги разъясняла, когда я гараж продавала?
Светлана задумалась. Действительно, соседи часто просили её помочь с документами, расчётами, налогами. Благодарили…
— Так почему это не работа? — наступала Галина Степановна. — Людям помощь нужна, ты умеешь помогать. Вот и создавай дело!
— Своё дело? — испуганно переспросила Светлана. — Да что вы, тётя Галя! Я же не бизнесвумен!
— А кто ими рождается? — фыркнула старушка. — Все с нуля начинают. Вот моя племянница Катька — была парикмахером в салоне, а теперь своя парикмахерская. Начинала дома, подружек стригла, а теперь штат набрала.
— Но это другое…
— Точно такое же! Видишь потребность — закрываешь. Люди с бумагами мучаются, бегают, не знают, к кому обратиться. А ты могла бы помогать.
Светлана молча обдумывала её слова. Сколько раз она слышала жалобы на бюрократию, на непонятные формы, бесконечные справки…
— Но с чего начать? — неуверенно спросила она.
— С малого! — энергично тряхнула головой Галина Степановна. — Объявление в подъезде: «Помогу с документами, налогами, отчётами. Недорого, дома». Люди потянутся.
— А если не придёт никто?
— А если придут? — парировала соседка. — Вечно ты о плохом думаешь! Надо настраиваться на лучшее.
Светлана кивнула, но в глазах ещё читались сомнения.
— Слушай, детка, — смягчилась Галина Степановна. — После мамы тебя как подменили. Но жизнь продолжается. Она бы не хотела, чтобы ты так страдала.
При упоминании матери Светлана снова сглотнула ком в горле. Старушка права — после маминой смерти она словно лишилась опоры.
— Знаешь что, — решительно сказала Галина Степановна, — завтра идёшь к шефу и предлагаешь ему вариант.
— Какой вариант?
— Говоришь: «Переведите меня на удалёнку. Зарплату можете урезать, зато вам не надо платить за моё рабочее место». Выгодно обоим.
— Но он же экономить хочет…
— Вот пусть и экономит! — воскликнула старушка. — Ты будешь ему дешевле обходиться, а работать так же качественно. Дома-то даже лучше сосредоточишься.
Светлана задумалась. Идея казалась неожиданной, но… а вдруг сработает?
— А если откажет?
— Откажет — значит, откажет. Но ты хотя бы попробуешь. А сейчас что делаешь? Ничего! Сидишь и ждёшь удара. Разве это выход?
Галина Степановна встала, подошла к окну.
— Я за свою жизнь много кого повидала. Одни вечно ноют, что им не везёт. Другие — берут и действуют. И знаешь что? Именно вторые чего-то добиваются.
— Наверное, у них характер такой…
— Характер в поступках закаляется! — резко обернулась она. — Начнёшь действовать — и сама не заметишь, как окрепнешь.
Слова кольнули Светлану. Неужели она действительно так слаба?
— Тётя Га— А сидишь сложа руки — так и останешься трусихой, — закончила Галина Степановна, и Светлана вдруг поняла: чтобы что-то изменить, надо просто перестать бояться и сделать первый шаг.