Я рассказала всё Михаилу.
Каждое слово, слетавшее с губ, казалось чужим, будто не моя это история… будто я пересказывала чужую трагедию, услышанную где-то в стороне, от другой женщины.
Но нет.
Это было про меня. Мой ад. Моя правда.
Голос дрожал, и не раз я думала, что не смогу продолжать.
Но надо было. Надо было выговориться.
—Этот ребенок… тот, что я родила… — прошептала я, едва слышно. — Он не мой.
Я подняла взгляд и увидела, как Михаил хмурится, не понимая.
—Как это не твой?
—Кто-то подменил эмбрион, — продолжила я, задыхаясь между словами и слезами. — Его заменили на другого… ребенка моего мужа… и его любовницы.
Михаил уставился на меня широко раскрытыми глазами, словно в него ударила молния.
—Что…?
—Да, — кивнула я. — Они хотели, чтобы я выносила его. Родила. Оформила как своего…
А потом… убить меня.
Чтобы этот ребенок получил все мои права. Всё наследство. Страховку. Всё.
Я достала из сумки флешку.
—У меня есть доказательства. Вот запись…
Передала ему. Он молча вставил её в ноутбук, пальцы напряжены.
Экран осветил его лицо.
И тогда он увидел.
Его… и её.
Его любовницу. Мою палачью.
Они обнаженные, смеются. Между мерзкими ласками и фальшивыми поцелуями.
А потом, словно этого мало, заговорили обо мне.
—Скоро эта дура родит, — усмехнулась она. — Скажи, когда мы от нее избавимся?
—Подожди, пока оформит ребенка, — холодно ответил он. — Как только это сделает… устрою несчастный случай. Откажут тормоза. Всё будет выглядеть как случайность.
—Тормоза? Дорогой, это же не кино! Нам нужно что-то… надежнее.
—Я уже потратил состояние, чтобы твоя подруга Марина помогла в клинике. Подмена эмбрионов — дело не простое… и не дешевое. Пришлось имитировать убытки, чтобы объяснить пропажу денег. Это не должно провалиться, Яна. Ни в коем случае.
Запись оборвалась.
Михаил встал.
Тот самый грозный мужчина, которого все боялись.
Лев, рычащий на советах директоров.
Акула, без колебаний сметающая конкурентов… Теперь он дрожал от ярости.
Глаза налились кровью. Дышал тяжело, словно гнев душил его.
—Они мертвы! — крикнул он. — Я их уничтожу! Своими руками, если понадобится!
—Нет! — вскочила я, останавливая его. — Не сейчас.
Он смотрел на меня, будто я сошла с ума. И, возможно, так и было. Возможно, я уже давно потеряла рассудок.
—Сначала… я хочу, чтобы они страдали. Хочу, чтобы сгорели в своем же аду, как я горела в молчании. Хочу, чтобы боялись, чтобы смотрели в зеркало и не узнавали тот кошмар, что сами создали. Я хочу… мести.
Михаил шагнул ближе. Взгляд его был таким пронзительным, что я не понимала, что за этим стоит.
И тогда он кивнул.
—Хорошо. Если ты этого хочешь, я помогу.
Я уставилась на него в оцепенении. Не верила.
—Что…? Что ты говоришь?
—Я помогу, — твердо повторил он. — Если хочешь их наказать… я сделаю так, что они заплатят. С лихвой.
Мы отнимем у них всё. Покой, власть, уверенность. Всё.
Я едва могла дышать. Грудь сжимало от переполняющих чувств.
Смотрела на него с мокрыми глазами, всё ещё не веря.
—Почему…? Зачем ты мне помогаешь, Михаил?
Он на секунду опустил взгляд. Потом поднял — и в его глазах было что-то… что я не могла понять, но отчаянно хотела.
—А ты как думаешь, почему пришла именно ко мне, Вера? Почему… именно ко мне?
Я не знала, что ответить. Просто опустила глаза, но в тот момент сказала то, что чувствовала.
—Не знаю… просто… здесь мне было спокойно. Не знала, куда идти. А здесь… почувствовала себя в безопасности.
Михаил подошел ближе. Крепко взял меня за плечи.
Я почувствовала его тепло.
И на мгновение весь страх исчез.
—Это место всегда будет твоим убежищем, Вера. Здесь тебя никто не тронет. Никто больше не причинит тебе боли. Я с тобой.
Я дрожала.
—Но… тебе не стоит ввязываться. Это опасно…
И тогда он крикнул с такой силой, что всё во мне содрогнулось:
—Я ввязываюсь, потому что ты мне не безразлична! Потому что… я всегда любил тебя, Вера! Всегда!
Мир остановился.
Я ждала многого…
Отказа, совета, упрека…
Но только не этого. Никогда — не «я люблю тебя».
Не тогда, когда моя жизнь — руины.
Не тогда, когда я — лишь пепел сломленной женщины.
И всё же… вот он. Любящий меня среди обломков.