Смех сквозь слёзы
Валентина Степановна поставила перед внучкой тарелку с горячими щами и присела напротив, наблюдая, как Лиза водит ложкой по золотистой поверхности, собирая сметану.
— Не по вкусу? — спросила бабушка, хотя и без слов всё понимала. Внучка морщилась уже третий день подряд.
— Нормально, — буркнула Лиза, не отрывая взгляда от тарелки. — Просто не хочется есть.
— Ага, не хочется, — протянула Валентина Степановна. — А вчера видела, как ты в холодильнике шарила — пельмени искала? Те, что я специально купила?
Лиза вздохнула и отложила ложку.
— Бабуль, ну зачем опять начинаешь? Говорю же — всё нормально. Просто на работе завал, голова кругом.
— На работе… — старушка покачала головой. — В твои годы я после смены ещё огород полола, бельё вручную стирала. А ты целый день за компьютером, и уже ноги не держат!
Внучка резко встала, тарелка звякнула.
— Всё, хватит! Каждый день одно и то же! То щи не те, то работа не та, то парни не нравятся. Довольно!
— Вот как разговариваешь! — всплеснула руками Валентина Степановна. — Так мать учила?
— Мать меня вообще не учила! — вырвалось у Лизы, и она тут же закусила губу.
Тишина. Бабушка медленно поднялась, начала собирать посуду. Руки дрожали, но голос был ровным:
— Понятно. Значит, я во всём виновата. И что к себе взяла, когда родители разошлись. И что кормлю, одеваю…
— Бабуль, я не это… — растерянно зашептала Лиза.
— А что тогда? — обернулась Валентина Степановна, и внучка увидела слёзы в её глазах. — Что я старая перечница, жизнь тебе порчу? Наверное, так и есть.
Лиза хотела ответить, но бабушка уже скрылась на кухне. Послышался шум воды, звон посуды. Девушка постояла, потом медленно побрела в комнату.
Валентина Степановна мыла тарелки, и слёзы капали в мыльную пену. Сердце ныло от обиды. Неужели она правда стала обузой? Всё, что делала с любовью — только раздражает?
Вспомнила, как три года назад Лиза пришла с одним рюкзаком и распухшими от слёз глазами. Родители разводились, отец сбежал к молодой, мать запила. Куда податься двадцатилетней девочке? Конечно, к бабке. Валентина Степановна отдала внучке лучшую комнату, кормила, стирала, лечила…
А теперь выходит, что всё зря?
— Валентина Степановна! — раздалось за дверью. — Дома?
Бабушка быстро вытерла лицо и открыла. На пороге стояла соседка Татьяна Михайловна с пакетом.
— Заходи, — старалась говорить бодро Валентина Степановна. — Чайку налью?
— Да нет, некогда. Внучка из Питера гостинцев привезла, — протянула пакет соседка. — Конфеты вон какие, бельгийские. Думаю, поделюсь с вами.
— Спасибо, родная. Надолго внучка приехала?
— Всего на неделю. Работа не отпускает. Зато как примчалась — сразу ко мне! “Бабушка, как я по тебе соскучилась!” — сияла Татьяна Михайловна. — Цветы, духи… Счастье!
Валентина Степановна улыбалась, а внутри всё сжималось. Вот у людей внучки — золото! А её Лиза?
— А ваша Лизонька как? Всё на работе пропадает?
— Да, работает, — поспешно ответила бабушка. — Хорошая девочка, помогает мне.
— Конечно, хорошая! Красавица, умница. Вам повезло!
Когда соседка ушла, Валентина Степановна прислонилась к двери. Как больно врать! А ведь раньше правда гордилась внучкой — всем рассказывала о её успехах…
— Баб, кто приходил? — из комнаты выглянула Лиза. Лицо виноватое.
— Татьяна Михайловна. Конфет принесла.
— Давай чаю попьём? С этими конфетами? — подошла Лиза ближе. — Я… прости меня. Наговорила ерунды.
Бабушка молча поставила чайник. Лиза разложила конфеты.
— Красивые, — пробормотала. — В серебристых фантиках.
— Внучка Татьяны Михайловны привезла, — заметила Валентина Степановна. — Заботится.
Лиза покраснела.
— Бабуль, ну… Я тебя тоже люблю. Просто иногда кажется, что ты ко мне придираешься. Вот как со щами…
— Придираюсь? — обернулась бабушка. — А мне кажется, волнуюсь. Похудела ты, тени под глазами. Не заболела?
— Нет, просто на работе завал. Проект горит, все на нервах.
Валентина Степановна налила чай.
— А почему не рассказываешь? Раньше всё рассказывала — и про работу, и про друзей. А теперь как партизан.
— Думала, тебе неинтересно. Ты же в компьютерах не разбираешься…
— А ты попробуй объяснить! Может, и пойму что-то. Не такая уж я тёмная!
Лиза вздохнула:
— Знаешь, у нас новый начальник. Молодой, заносчивый. Всех под микроскопом разглядывает. А я не умею подлизываться, вот он и наезжает.
— И что же делает?
— Всё не так. То дизайн плохой, то сроки сорваны. А я три года нормально работала!
— Дубина, — отрезала Валентина Степановна.
Лиза рассмеялась:
— Бабуль, ну ты даёшь!
— Да правда же! — всплеснула руками бабушка. — У тебя талант! Помнишь, какие плакаты в школе рисовала? Все ахнули!
— Неужели помнишь?
— Ещё как! Я твой диплом до сих пор храню. Горжусь тобой!
Лиза потупилась.
— А я думала… что ты мной недовольна. Что я неудачница — ни семьи, ни карьеры…
— Господи, Лизонька! Да тебе всего двадцать три! Какая неудачница? Ты умница, красавица!
— Но парни не задерживаются. А ты всегда их критикуешь.
Бабушка задумалась. И правда — то один не нравился, то другой…
— Знаешь, — медленно сказала она, — наверное, я перегибаю. Просто хочу, чтобы тебе попался хороший человек.
— Может, пока рано? Сначала работу наладить, квартиру…
— Может, и правда рано, — кивнула бабушка. — ТИ когда вечером они вместе смеялись над старыми фотографиями, Валентина Степановна поняла, что самое важное в жизни — это не борщ, не упрёки и не идеальные внучки, а вот эти тёплые моменты, когда сердце наполняется тихим счастьем.