Она пришла первой
Татьяна Ивановна проснулась затемно, как и всегда за долгие годы работы на заводе. Даже на пенсии привычка вставать в пять утра осталась неизменной. Крадучись, чтобы не разбудить супруга Дмитрия Фёдоровича, прошла на кухню, поставила закипать чайник. За окном ещё глубокая ночь, но она знала — до рассвета осталось немного.
Сегодня особенный день. Первое сентября, её внучка Катюша идёт в первый класс. Татьяна Ивановна нервничала сильнее самой девочки. Всю неделю перебирала форму, проверяла ранец, пересчитывала тетради. Дмитрий лишь качал головой, ворчал, что она с ума сошла.
— Чего ты, как ошпаренная, мечешься? — бубнил он. — Сын-то сам в школу ходил, и ничего, вырос.
— Я хочу быть первой, — отрезала Татьяна Ивановна. — Первой встретить её у школы. Первой поздравить.
Дмитрий Фёдорович не понимал этого маниакального стремления жены. Ему казалось, старики только мешают. Но для Татьяны Ивановны это было иначе. Она помнила, как тридцать лет назад провожала в первый класс своего Сергея. Тогда она трудилась в две смены, приходила затемно. На линейку с Сережей пошла его бабушка, её мать. А сама Татьяна Ивановна стояла тогда у проходной завода, сжимая в кулаке платок и плача от обиды.
— Не реви, — говорила тогда соседка Галина. — Вот сын вырастет, внуков нарожает — тогда и наверстаешь.
Теперь наверстывала.
Чай заварился крепкий, душистый. Татьяна Ивановна налила в любимую чашку с незабудками, присела к столу. На подоконнике стояли три букета. Один купила на рынке накануне, второй собрала из своих георгин, третий вечером принёс Дмитрий. Смущался, бурчал, что «ерунда какая-то», но всё равно притащил.
— Три букета — перебор, — сказала она.
— Мало ли, — пожал плечами Дмитрий. — Вдруг учительниц несколько?
К семи утра Татьяна Ивановна уже принимала душ. Надела лучшее платье — сиреневое в горошек, берегла его для особых случаев. Причесалась, слегка подвела губы. В зеркале смотрела на неё взволнованная нарядная женщина.
— Ты куда это разрядилась? На свидание? — проснулся Дмитрий.
— Хочу для внучки красивой быть, — ответила жена.
— И так красавица, — буркнул он в подушку.
В полвосьмого позвонил Сергей.
— Мам, мы уже выезжаем. Катя вся на нервах, ночь не спала.
— А я вообще не смыкала глаз, — призналась Татьяна Ивановна. — Иду к школе, буду ждать.
— Мам, линейка в девять!
— Знаю. Но хочу первой быть.
Сергей вздохнул. Он давно привык к маминым странностям. С рождением Кати Татьяна Ивановна будто помолодела на десять лет. Носилась с внучкой, водила в сад, на аттракционы, заваливала игрушками. Сергей с женой только диву давались.
— Ладно, мам. Только тепло оденься, на улице зябко.
Татьяна Ивановна взяла букеты, сунула в сумку шоколадки для Кати и вышла. До школы идти минут пятнадцать, но она не спешила. Хотелось продлить это утро, эту сладкую тревогу.
У крыльца уже стояла женщина с букетом. Татьяна Ивановна огорчилась — не первая. Подошла ближе и узнала Нину Семёновну, соседку снизу.
— Внука провожаете? — спросила Татьяна Ивановна.
— Внучку. Машенька. А вам?
— Катюша. Моя.
Женщины разговорились о детях, о школе, о том, как время летит. Нина Семёновна оказалась милой собеседницей. Работала фельдшером в поликлинике, недавно вышла на пенсию.
— Всю жизнь мечтала внучку в школу проводить, — призналась она. — Дочка поздно замуж вышла. Боялась, не доживу.
— А у меня наоборот, — вздохнула Татьяна Ивановна. — Сына не смогла проводить — работала. Теперь наверстываю.
К школе подтягивались другие бабушки и дедушки. Все нарядные, взбудораженные, с цветами. У каждого своя история, своя боль, своя радость.
Вот подошла Людмила Викторовна из соседнего двора. Растила внука одна после гибели дочери. Мальчик Ваня рос застенчивым.
— Ваня-то как? — спросила её Татьяна Ивановна.
— Боится. Говорит, над его рубашкой смеяться будут, — голос Людмилы Викторовны дрогнул.
— Не будут, — успокоила Нина Семёновна. — Главное, чтобы он себя увереннее чувствовал.
Подошёл дед с огромными гладиолусами. Представился — Валерий Сергеевич. Внучка у них приёмная, взяли с женой из детдома.
— Леночка у нас умница, — говорил он с гордостью. — И читает, и считает. Только боится всего.
— В школе привыкнет, — сказала Татьяна Ивановна. — Дети быстро сходятся.
К девяти подъехали родители с первоклашками. Татьяна Ивановна увидела Сергея с невесткой и Катюшей. Девочка в белой блузке, тёмной юбке, с бантами. В руках ранец с принцессами.
— Бабуся! — закричала Катя и бросилась к ней.
— Родная моя! — Татьяна Ивановна прижала внучку. — Ну как, страшно?
— Немножко. А ты зачем так рано?
— Чтобы первой тебя встретить, — улыбнулась бабушка.
Катя прижалась к ней. Она всегда была ближе к бабушке, чем к родителям. Татьяна Ивановна баловала её, читала сказки, учила лепить пельмени. Родители же вечно были заняты.
— Мам, спасибо, — сказал Сергей. — Катя успокоилась, как тебя увидела.
Невестка Ольга тоже была благодарна. Работала бухгалтером, вечно задерживалась, и бабушка была спасением.
— Ба, посмотри, какой ранец! — хвасталась Катя.
— Красивый! А что внутри?
— Тетрадки, ручки, фломастеры. И печенье.
Татьяна Ивановна достала шоколадку и тайком сунула внучке.
— Это тебе, чтоб не боялась.
— Мам, не порть ребёнка, — начала Ольга, но Сергей её остановил.
— Пусть. Сегодня особый день.
На линейке директор говорил речь, старшеклассники выступали. Первоклашки стояли с круглыми глазами. Татьяна Ивановна не сводилаКогда прозвенел последний звонок и Катя, сияя, выбежала из школы, Татьяна Ивановна поняла, что ради этого счастливого момента она готова простоять у школьных ворот ещё сотню раз.