Сегодня произошло то, чего я так боялась. Сёстра предала первой.
— Как ты могла?! — кричала Алина, сжимая в руках смятый лист бумаги. — Как ты посмела подписать это без меня?!
Лиза вздрогнула, отставила чашку с чаем и медленно повернулась к сестре. На её лице не было ни капли раскаяния — только усталость.
— Подписала и всё. В чём проблема? — пожала она плечами. — Дом всё равно нужно продавать, ты сама это понимаешь…
— Понимаю?! — голос Алины дрожал от ярости. — Я говорила, что решать надо вместе! Вместе, Лиза! А ты за моей спиной с риелторами сговорилась! И цену занизила вдвое!
— Не вдвое, а всего лишь… — начала было Лиза, но Алина резко перебила её.
— На тридцать процентов! Какая разница?! Это же мамин дом, ты вообще соображаешь? Наш общий! А ты решила, что можешь вершить всё одна!
В кухне повисла тишина. Лишь старые часы на стене, те самые, что мама привезла когда-то из Сочи, размеренно тикали. Лиза молча смотрела в окно, туда, где они с Алиной когда-то прыгали в «классики».
— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — продолжила Алина, но уже тише. — У меня сын в университет поступает, нужны деньги. У тебя дочь свадьбу готовит — тебе тоже не лишние. Как воздух нужны!
— Вот именно! — резко повернулась Лиза. — Как воздух. Потому я и поторопилась. Пока покупатели есть, пока район в цене. Потом никто не купит.
— Но мы же договаривались! — в голосе Алины послышались слёзы. — Ты обещала, что без меня ничего не подпишешь!
— Договаривались, — махнула рукой Лиза. — А ты пропала на неделю, телефон не берёшь. Покупатели не будут ждать — у них выбор огромный.
Алина опустилась на стул, закрыла лицо руками. Договор лежал перед ней, словно насмехаясь.
— Я к тёте в деревню ездила, — прошептала она. — Она болела, одна совсем. Я же говорила тебе…
— Говорила, не говорила… — отмахнулась Лиза. — Дело сделано. Через месяц получим деньги, поделим пополам — и точка.
— Точка?! — вскочила Алина. — Ты серьёзно так думаешь?
Лиза налила себе чаю, села напротив. Выражение лица — равнодушное.
— Ну а что ещё? Дом продан, деньги поделены. Всё честно.
— Честно?! — горько усмехнулась Алина. — Честно — это исподтишка действовать? Даже не дождаться меня?
— Алина, хватит истерик! — поморщилась Лиза. — Подумаешь, дом продали. Всё равно никто тут жить не собирался.
— Не собирался?! — глаза Алины вспыхнули. — Кто каждые выходные сюда приезжал? Кто огород полол? Кто крышу чинил?
— Ну и что? — пожала плечами Лиза. — Хобби у тебя такое. А я, между прочим, все коммуналки платила эти годы.
— Коммуналки… — Алина подошла к окну. — Лиза, ты вообще помнишь, как мы здесь росли? Как мама нас растила? Как за этим столом уроки делали?
— Помню, — сухо ответила Лиза. — И что?
— Как что?! — развернулась Алина. — Это же наше детство! Наша память! А ты её продаёшь какому-то дяде Пете за гроши!
— Не за гроши, а за нормальные деньги. И не дяде Пете, а хорошей семье. Им дом нужен, нам — деньги. Всё просто.
Алина медленно взяла договор, пробежалась глазами по тексту. Лицо её побледнело.
— Лиза, а это что за пункт? — ткнула пальцем в середину листа. — Тут написано, что продавец — Лиза Викторовна Соколова. А где я?
Лиза отвела взгляд.
— Технический момент. Оформили на меня, потому что я в городе, а ты за городом. Нотариусу так удобнее.
— Нотариусу?! — голос Алины сорвался. — Лиза, ты что творишь?! По бумагам дом твой! А ты мне «из доброты» отщёлкнешь половину?!
— Не кричи! — поморщилась Лиза. — Соседи услышат. Я же сказала — формальность.
— Формальность… — Алина тяжело дышала. — Лиза, мы с тобой сёстры. Одной кровью. Как ты могла?
— Да ничего я не сделала! — вспыхнула Лиза. — Дом продала, деньги получу, поделюсь. В чём проблема?
— В том, что ты мне не доверяешь! — Алина ударила кулаком по столу. — В том, что решаешь за меня! В том, что считаешь меня дурой!
— Да не считаю! — отмахнулась Лиза. — Просто я практичнее. Всегда была.
— Практичнее… — горькая усмешка скривила губы Алины. — А помнишь, как мама болела? Кто к врачам ездил? Кто в больнице ночами сидел?
— Ну и что? — Лиза поджала губы. — Я на двух работах крутилась! Деньги на лечение зарабатывала! А ты свободная была — вот и дежурила.
— Свободная?! — вскочила Алина. — Лиза, я только мужа похоронила тогда! Одна с ребёнком осталась! Но к маме всё равно ездила!
— А я деньги в семью таскала! — крикнула Лиза. — Пока ты в больницах сидела, я как проклятая работала!
— Работала… — прошептала Алина. — А когда мама умирала, где ты была? Помнишь?
Лиза замолчала, уставилась в окно.
— В командировке была. Важной.
— В командировке! — Алина засмеялась, но смех был страшный. — А мама тебя звала. До последнего: «Где Лиза? Почему Лизы нет?»
— Замолчи, — тихо сказала Лиза.
— Нет! — Алина ударила ладонью по столу. — Я ей врала, что ты скоро приедешь. А она ждала… всё к двери оборачивалась…
— ЗАТКНИСЬ! — закричала Лиза.
— Не заткнусь! — Алина подошла вплотную. — Мама умерла, а ты явилась только на похороны! А теперь и дом продаёшь — будто он для тебя пустое место!
— Не пустое! — слёзы потекли по щекам Лизы. — Конечно, не пустое! Но я… я не могу здесь быть! Всё пахнет мамой! Всё о ней напоминает!
— А мне легко? — тихо спросила Алина. — Думаешь, я не плачу, когда слышу её голос в тишине?
Лиза вытерла лицо рукавом, отвернулась.
— Тогда зачем ты против продажи?
— Потому что это наш дом! — Алина села рядом. — Потому что здесь нашаИ тогда, сквозь слёзы и обиды, они вдруг услышали, как в старом доме заскрипела половица — точно так же, как в детстве, когда мама шла к ним, чтобы обнять и примирить.