Прежде чем исчезнуть навсегда…
Игорь вышел из дверей вокзала на перрон, слегка кренясь под тяжестью огромной спортивной сумки с выцветшей надписью «Пума» на боку. Капли пота проложили на его висках блестящие влажные дорожки. Он окинул взглядом платформу. У стены вокзала тянулся ряд скамеек, забитых пассажирами и встречающими. На одной из них сидел старик в потрёпанном пальто и кепке. К нему Игорь и направился.
Подойдя, он сбросил сумку на середину скамьи, достал из кармана куртки мятый носовой платок и вытер лицо. Лишь тогда сел, тяжело вздохнув. Мимо платформы с рёвом пролетел скорый поезд, не останавливаясь. Поток тёплого воздуха, пропахшего мазутом и пылью, обдал лицо Игоря, шевельнув его коротко стриженые волосы.
Он проводил взглядом удаляющийся хвост состава, откинулся на спинку скамьи, положив ладонь на сумку. Люди на перроне разом зашумели, возобновляя прерванные разговоры.
— *Скорый поезд номер… прибывает… Вагоны нумеруются с головы состава…* — бубнил в динамике хрипловатый женский голос.
— Не разобрали, какой поезд? — повернулся к Игорю старик.
Тот лишь пожал плечами. Старик кивнул и глянул на часы.
— Третий раз объявляют о прибытии, а его всё нет и нет, — вздохнул он. — Почему на вокзалах всегда так глотают слова?
Игорь промолчал, избегая разговора.
— Уезжаете куда-то? — не сдавался старик. — Вещей у вас много, сумка тяжёлая.
— Да вы прямо Шерлок Холмс, — усмехнулся Игорь. — А у вас ничего нет, значит, встречаете кого-то.
— Верно, — оживился старик. — Сына встречаю, — добавил он с гордостью.
— А я от сына уезжаю, — неожиданно для себя вырвалось у Игоря.
Это прозвучало исповедально.
— Ну да… Жизнь, — вздохнул старик. — Сбегаете? Только от себя не убежите. Проблемы-то с собой везеёте. — Он кивнул на сумку.
Игорь нахмурился и отвернулся.
— Я вот так же сорок лет назад сбежал. Сыну тогда одиннадцать было. Не видел его с тех пор. Волнуюсь.
Голос его звучал ровно, без дрожи.
— А по вам не скажешь, — пробормотал Игорь.
— Волнуюсь, — повторил старик. — Просто в мои годы эмоции — роскошь. От любой, будь то радость или горе, можно и кони двинуть.
— За границей он жил, что ли? — Игорь невольно ухватился за чужую историю, лишь бы не думать о своей.
Он даже не понял, как мелкая ссора из-за его позднего возвращения переросла в скандал. Наташка кричала, что он изменяет, хотя никаких причин для этого не было. Слово — не воробей, вылетит — не поймаешь.
Мог бы промолчать или отшутиться, но вместо этого схватил сумку, набросал туда что попало, хлопнул дверью и махнул на вокзал. И только сейчас, услышав про сына, вспомнил про Вовку…
Голос старика вернул его к реальности.
— Жена у меня была золотые руки. Не красавица, но душа-человек. Никогда бы не подумал, что могу так облажаться, бросить её и сына. А вот поди ж ты…
Игорь слушал, понимая, что старик не просто делится — он что-то пытается объяснить.
— Грыжа у меня прихватила. Долго мучился, а тут совсем прижало. Лена, жена моя, в больницу отправила. Посмотрели врачи — сразу на операционный стол.
Очнулся после наркоза — и вижу: к ко мне идёт… Всё в белом, глаза голубые, как весеннее небо. Красавица. Имя у неё — Люда.
Подошла со шприцем. Дотронулась — а у меня всё внутри оборвалось. Даже не заметил, как укол сделала. Влюбился, как дурак. Перед выпиской вообще с ума сходил — думал, как бы остаться. Хотел даже ногу сломать…
Признался ей. Думал, посмеётся. А она номер телефона дала. Не выдержал и двух дней — позвонил, пока жена на работе была.
Встретил её с цветами, провожал. В молодости я видный был. Не любовь это была, а дурман. Уже собрался порвать, но тут она забеременела.
Что делать? Сын взрослый, а этот — без отца? Пришёл домой, всё Лене выложил. Рыдала, конечно. Собрал вещи и ушёл к Люде. Только сумка у меня поменьше была…
Развёлся, а жениться не успел. Что-то в родах пошло не так. Умерла. Родители её приехали, меня же и винят. Да я и сам винил себя. Если б не я — жила бы.
— Вы не видели сына все эти годы? Жена не простила? — спросил Игорь.
— Не простила. А разве такое прощают? Я сам себя ненавидел. На Север уехал — думал, замёрзну там, чтобы Лена на могиле поплакала. Но не взяли меня ни морозы, ни водка. Деньги почти все ей пересылал — мне не надо было.
— Она возвращала?
— Возвращала. Раз приложила записку: «Вышла замуж». Накопил потом, квартиру в Ярославле купил. Сына не искал — стыдно было. А он сам меня нашёл. Недавно написал, что Лена умерла…
В динамике что-то затрещало, и голос снова объявил о прибытии поезда. На этот раз состав действительно подкатил к платформе. Старик вскочил, вытянул шею, но никто к нему не подошёл. Поезд ушёл. Он растерянно опустился на скамью.
— Может, на следующем? — неуверенно сказал Игорь.
Он так втянулся в рассказ, что забыл, зачем здесь оказался. Вспомнил только, когда услышал объявление о своём поезде.
— Мой, — пробормотал он.
Вдруг старик замер. К скамейке подходил мужчина лет пятидесяти с полноватой женщиной. Не дойдя нескольких шагов, они остановились. Старик медленно поднялся, снял кепку, помотал её в руках и снова надел. Губы мужчины дрогнули, и Игорь по движению губ понял: «Отец».
Игорь вскочил, поняв, что он здесь лишний. Вскинул сумку и пошёл к поезду. У вагона суетливая проводница уже нетерпеливо поджидала. Он обернулся — старика уже не было.
— Так садитесь или нет? Сейчас отправление!
К нимОн бросил последний взгляд на вокзал, где старик и его сын исчезли в толпе, развернулся и пошёл прочь, осознав, что его дом — именно здесь.