**Призрак**
Возвращался я домой от родителей. Летом они жили в деревне, в старом доме, который то и дело требовал ремонта. В выходные помогал отцу — у него сердце пошаливать начало, так что тяжёлую работу я старался брать на себя. В этот раз за день успел и забор подлатать, и воду с колонки натаскать — и для огорода, и для бани, съездил с матерью в магазин. После ужина собрался назад.
— Да куда ты, ночь на дворе? Останься, утром поедешь, — уговаривала мать.
Но я пообещал Людмиле, что вернусь. Уже садясь в машину, позвонил ей — и она тоже сказала остаться.
— Ты что, не скучаешь? — притворился я обиженным.
— Скучаю, очень. Жду, — засмеялась жена.
— Тогда скоро буду, — бодро ответил я.
Солнце давно скрылось, наступили прохладные сумерки. Дорога была пустынной, и только теперь я понял, как устал. Редкие машины проносились мимо, свет фар резал глаза. Уже подъезжая к городу, я на секунду закрыл веки…
— Люда, я дома! — крикнул я, переступая порог.
Тишина. Заглянул на кухню — жена стояла у плиты, помешивала что-то в сковороде, напевая под нос: *«Офицеры, офицеры…»* Запах жареной картошки щекотал ноздри. Я чувствовал себя необычайно легко, будто только что проснулся. Усталости — ни следа. Да и как я добрался домой — не помнил.
— Людк… — позвал я снова.
Но она не обернулась.
«Вечно в наушниках», — подумал я, подошёл ближе — но уши её были пусты.
— Соскучился и проголодался, — прошептал я ей на ухо.
Она замерла, будто прислушиваясь.
— Ну наконец-то, — обрадовался я. — А то думал, оглохла.
В следующий миг Людмила накрыла сковороду крышкой, выключила газ и резко развернулась. Я едва успел отпрыгнуть.
— Люда, что за дела? Ты меня не слышишь? Я дома! Очнись! — громко сказал я.
Но она вела себя так, будто меня нет. Вдруг зазвонил её телефон — она прошла в комнату, почти касаясь меня. Я даже почувствовал лёгкий ветерок от движения.
Подошёл, заглянул через плечо. Неизвестный номер. Она колебалась, но ответила:
— Да, я… Что? Это ошибка… — Через секунду телефон выпал у неё из рук, она рухнула на диван, закрыла лицо ладонями и зарыдала.
— Люда, что случилось? С отцом? Сердце? — но она не реагировала.
Я присел перед ней, хотел отвести её руки — и с ужасом увидел, как мои пальцы проходят сквозь неё, будто сквозь дым. Вскочил, разглядывая свои ладони. Людмила опустила руки, её заплаканные глаза смотрели в пустоту.
— Дима? — прошептала она.
— Я здесь, — ответил я, обрадовавшись, что она наконец увидела меня.
Но её взгляд скользнул мимо, снова застыв в никуда. Нет. Она не видела меня.
— Этого не может быть… — прошептала она. — Дима-а-а… — завыла она, словно зверь в капкане.
Вдруг она вскочила, подняла телефон, стала набирать номер. Пальцы дрожали так, что она ошибалась.
— Сейчас, сейчас… — прижала трубку к уху.
Я машинально полез в карман — телефона там не было.
«В машине выронил», — подумал я.
Людмила сбросила вызов, набрала снова.
— Ольга Михайловна, мне сказали, что… Нет, Дмитрий ещё не приехал. Из полиции звонили… Она вдруг замолчала, будто набирая воздух. — Дима попал в аварию под городом… Нет, Ольга Михайловна, его больше нет… — Она бросила телефон, снова зарыдав.
«Это про меня? Я разбился? Я умер? — не верилось. Но как иначе объяснить, что она меня не видит? — Вот почему я не помню дорогу домой…»
Я скорее удивился, чем испугался. Ни боли, ни ужаса — лишь странное спокойствие.
— Дима, как же так? Как мне жить? — Людмила упала лицом в диван.
Я протянул руку, хотел погладить её по спине — но остановился. Стоял над ней, пытаясь вспомнить, что знал о призраках. В голове вертелся какой-то старый фильм.
«Вот так это и происходит… Сколько у меня времени? Где те, кто должны помочь?»
Время текло странно. Не успел опомниться — уже утро. Людмилы в комнате не было. Я и сам не помнил, где провёл эти часы. Вдруг меня потянуло с силой — и я очутился в холодном кабинете с кафельными стенами. На столе лежало тело. Моё тело — с разбитым лицом. Рядом стояли мать, уткнувшаяся в платок, и отец, державший её за плечо. Людмила стояла поодаль, бледная, с мокрыми щеками.
Потом все вышли на улицу. У выезда ждало такси.
— Может, поедешь с нами, Людочка? Вместе легче, — спросила мать, всхлипывая.
Людмила лишь покачала головой.
Родители сели в машину. Мать причитала:
— Димка, сынок…
Водитель докурил, швырнул окурок под ноги.
— Иван, — сказала мать, — у Димы с Людой детей нет. Квартиру мы им покупали. Она даже не прописана там…
— Оля, как ты сейчас об этом думаешь? — возмутился отец.
— А что? У нас ещё есть Андрей. Он институт заканчивает, скоро жениться может. Люде жалко… Будь у них ребёнок — другое дело… — Махнула платком. — Ой, Димочка… — снова зарыдала.
— Мам, ну как же так… — покачал я головой.
Машина уехала. Я вернулся к Людмиле. Шёл рядом, пока она брела домой.
Долго она сидела на диване, уставившись в стену. Еда, которую готовила вчера, так и стояла нетронутой.
— Послушай, открой синюю папку. Там страховка на два миллиона. В зелёной папке. Хватит на однокомнатную, — говорил я, стоя перед ней.
Она вдруг подошла к шкафу, достала папку — но не открыла, положила на стол.
«Хорошо. Потом посмотрит».
Год назад мой коллега утонул на рыбалке. Жена осталась с двумя детьми. Она потом говорила, что страховка спасла их. Тогда и я застраховался.В следующий миг свет стал ярче, и я шагнул в него, чувствуя, как всё земное — и боль, и страх, и даже Людмила — остаётся где-то далеко позади.