— Мам, ну сколько можно! — раздражённо хлопнула ладонью по столу Светлана. — Мы же договорились, что ты поможешь с кредитом!
— Ни о чём мы не договаривались, — спокойно ответила Галина Ивановна, не отрываясь от чашки с чаем. — Ты сама решила за меня.
— Как это не договаривались? — вспыхнула дочь. — Ты же обещала подумать!
— Подумала. И отказалась.
На кухне повисло напряжённое молчание. Светлана смотрела на мать широко раскрытыми глазами, будто не веря услышанному. Её муж Андрей нервно переминался у холодильника, явно чувствуя себя лишним.
— Мам, но нам сейчас очень тяжело, — снова начала Светлана, стараясь говорить мягче. — Андрей лишился работы, я в декрете с Настенькой. Денег нет совсем, а банк ждать не будет.
— А раньше об этом не подумали? — поставила чашку на блюдце Галина Ивановна. — Когда брали кредит на свою машину, я вас предупреждала.
— Какую машину? — вспыхнула дочь. — Это же не машина, а ржавое ведро! Нам ездить не на чём было!
— На метро езжайте. Я тридцать лет на метро ездила — и ничего.
— Мама! — Светлана вскочила и заходила по кухне. — Ты серьёзно считаешь, что нам с ребёнком нужно по автобусам таскаться?
— А почему бы и нет? Я тебя одна растила, вкалывала без выходных — и ни у кого не просила помощи.
Андрей наконец вступил в разговор.
— Галина Ивановна, мы же не просим деньги в подарок. Вернём, как только работу найду.
— Когда это будет? — твёрдо спросила она. — Месяц, полгода, год? А за кредит каждый месяц платить надо.
— Я обязательно найду! У меня образование, опыт.
— Найдёшь, конечно, — кивнула она. — Вот только когда? А мне тогда на что жить? Воздухом питаться?
Светлана резко обернулась.
— У тебя же пенсия хорошая! Тридцать тысяч! Мы просим всего десять — на платёж. У тебя двадцать останется!
— На что останется? — Галина Ивановна достала из ящика блокнот. — Давай посчитаем. Коммуналка — восемь тысяч. Лекарства — четыре. Продукты — минимум семь. Уже девятнадцать. А если обувь купить? А если холодильник сломается?
— Мам, ну ты же не каждый месяц обувь покупаешь, — попыталась возразить Светлана.
— А бельё? А если стиралка сломается? На что чинить буду?
— Поможем тогда, — пообещал Андрей.
Галина Ивановна усмехнулась.
— Ты, Андрей, парень неплохой, но помогать вы не сможете. Сами просите.
Из комнаты донёсся плач ребёнка. Светлана бросила на мать сердитый взгляд и ушла к дочке. Андрей остался на кухне.
— Галина Ивановна, я понимаю, что неудобно просить, — тихо сказал он. — Но мы в безвыходной ситуации. Банк уже звонит, грозится машину забрать.
— И правильно, — спокойно ответила она. — Нечего было в долг брать, если не потянуть.
— Но мы же семья! Разве родные не должны помогать друг другу?
— Должны. Только я уже помогла. Тридцать лет дочь растила, образование дала, квартиру подарила, когда замуж вышла. Теперь моя очередь отдыхать.
Андрей опустил голову. Светлана вернулась с ребёнком на руках.
— Мама, неужели тебе внучку не жалко? — спросила она, покачивая малышку. — Что, если нас на улицу выселят?
— Не выселят, — устало сказала Галина Ивановна. — Машину заберут — и всё. Жить будете в квартире, которую я вам отдала.
— Но без машины как на работу ездить?
— Как все — на метро, на маршрутках.
Светлана села, крепче прижав дочку.
— Мам, почему ты стала такой чёрствой? Раньше всегда помогала.
— Раньше я работала и могла себе это позволить. Теперь живу на пенсию, которую сама заработала.
— Но ты же не нищенка! У тебя и накопления есть!
Галина Ивановна пристально посмотрела на дочь.
— Откуда ты знаешь про мои накопления?
Светлана покраснела.
— Ну… случайно увидела твою сберкнижку.
— Случайно? — голос матери стал ледяным. — Ты ролась в моих вещах?
— Да нет! Она просто в столе лежала…
— В закрытом ящике. Значит, рылась.
— Какая разница! — махнула рукой Светлана. — Главное, что у тебя деньги есть, а мы в долгах!
— Это мой запас на старость, на болезни.
— У нас уже «чёрный день» настал!
— У вас он настал, потому что живёте не по средствам. А мой ещё впереди. Что, когда я совсем больная стану? Кто лекарства покупать будет?
— Мы поможем.
— На что? — усмехнулась Галина Ивановна. — На мою же пенсию, которую у меня отберёте?
— Мы же отдадим!
— Временно, да? А потом привыкнете, и каждый месяц с протянутой рукой приходить будете.
Андрей попытался смягчить ситуацию:
— Можем расписку написать, через нотариуса.
— Не надо, — отмахнулась она. — Бумага — бумагой, а жизнь — жизнью.
Малышка снова заплакала. Светлана встала, качая её.
— Ладно, допустим, мы ошибку совершили. Но ты же мудрая, зачем так жёстко?
— Помогу, — неожиданно сказала Галина Ивановна.
Лица молодых просияли.
— Вот и хорошо! — обрадовалась Светлана. — Значит, завтра переведёшь?
— Нет. Я по-другому помогу.
— Как?
— Советом. Идите к родителям Андрея, просите у них. Или машину продайте, купите подешевле.
— Это не помощь, а издевательство!
— Это разумный совет. А денег не дам.
— Почему? — дрогнул голос у Светланы.
Галина Ивановна долго смотрела в окно, где кружился снег.
— Потому что я уже отдала всё, что могла. Работала без выходных, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Институт оплатила, квартиру подарила.
— Это же твоя обязанность была!
— Обязанность — до 18 лет. А не содержать тебя всю жизнь. Теперь моя очередь жить для себя.
— Для себя? — не поняла Светлана. — На что тебе столько денег?
— Чтоб к врачу сходить, если что. Чтоб такси вызвать, если ноги заболят. Чтоб внучке подарок купить.
— Мы же не против!
— В— Хорошо, мама, — тихо сказала Светлана, крепче обняв ребёнка, — мы справимся сами.