**Счастье на ладони**
Лариса разглядывала себя в зеркало: вытянутое лицо, длинный острый нос, тонкие губы, а глаза – холодные, светло-серые. Вот уж действительно не повезло уродиться такой некрасивой. Лишь волосы радовали – густые, чёрные, как смоль. Она зачесывала длинную чёлку почти до самых глаз.
— Ты в отца. А он был красавцем, иначе я бы в него не влюбилась. Осетинские корни, — успокаивала мать. — Подрастёшь, поймёшь, что у тебя особенная красота. Не все её оценят, конечно.
Отца Лариса не помнила – он ушёл, когда ей не было и двух лет. Зато помнила дядю Рому – весёлого балагура с лицом, красным от выпивки. Он подбрасывал её к потолку и хохотал, а приходил всегда с конфетами, пряниками или дешёвой игрушкой. В детстве Лариса любила забираться к нему на колени и вдыхать его запах – смесь дорогих сигарет и коньяка. Мать рядом с ним казалась счастливой. Этот запах Лариса запомнила навсегда – для неё он ассоциировался с настоящим мужчиной.
Когда она подросла, то спросила мать, почему они с дядей Ромой не поженились.
— Он был женат. У него сын, — ответила мать, и даже спустя годы в её голосе слышалась горечь.
Потом появился дядя Вова. Но Лариса сама его выжила. От него пахло носками и бензином. Был он невзрачным – низенький, щуплый, с картошкой вместо носа и отвисшей губой, из-за чего рот всегда был приоткрыт. Глаза с опущенными уголками придавали лицу вечное выражение грусти. Улыбался он редко. Приходил обычно с бутылкой вина или водки и плиткой шоколада.
— Какой ужин без вина? Для настроения и отдыха после тяжёлого дня, — оправдывался он, замечая недовольный взгляд двенадцатилетней Ларисы.
Сначала мать пила по чуть-чуть, но потом втянулась. Стала покупать бутылку сама. Если дядя Вова не приходил, она сидела на кухне, пила в одиночку и плакала. Лариса понимала: так продолжаться не может – мать сопьётся.
Однажды, когда матери не было дома, она подсела к дяде Вове и спросила прямо:
— Вы женаты?
Он смутился, заморгал.
— Откуда ты знаешь?
— Уходите к жене. Сейчас же, — резко потребовала Лариса.
— Ты что себе позволяешь, соплячка? Я к твоей маме пришёл, а не к тебе.
— Раз к ней, значит, и ко мне. А вы мне не нравитесь. Или уходите, или я расскажу вашей жене обо всём, — нахмурившись, сказала она.
Испугался он или нет, но больше Лариса его не видела. Мать рыдала, пила и ждала его возвращения.
— Всё, хватит. Если не прекратишь, я уйду из дома, поняла? — пригрозила Лариса, вылив бутылку в раковину.
Мать кричала, что дочь разрушила её личную жизнь, но пить бросила. Когда-то она была яркой, рыжеволосой красавицей, но годы и алкоголь сделали своё дело – волосы поредели, лицо потускнело. Мужчины стали заглядывать к ним всё реже, а потом и вовсе пропали.
После школы Лариса поступила в пединститут.
— С твоей-то внешностью самое подходящее место, — зло сказала как-то мать.
С Данилой она познакомилась на «Студенческой весне». Он сразу начал за ней ухаживать – спокойно, без навязчивости. Ей было с ним легко и комфортно. На втором курсе он сделал предложение. Лариса сказала, что рано – они же студенты, как жить-то?
— Дура! С твоей внешностью и характером второго такого не найдёшь. Соглашайся, а то век в девках просидишь, — вздыхала мать. — Спокойный, не пьёт, из хорошей семьи… Чего тебе ещё?
Лариса согласилась. После скромной свадьбы молодые поселились у Данилы – в маленькой квартирке с тесной кухней и тонкими стенами. Два года назад умер его отец, и он не хотел оставлять мать одну.
Ночью Лариса не могла расслабиться – за стеной спала свекровь, и люНо в тот момент она поняла, что счастье — это не большое пространство, а близость с тем, кто действительно дорог.