Три дня без весточки
Варвара Фёдоровна уже в пятый раз за утро подошла к телефону, подняла трубку, услышала ровный гудок и осторожно положила её на место. Аппарат был исправен — значит, дело не в нём. Она взглянула на ходики: без десяти одиннадцать. Обычно Ваня звонил ровно в девять, как только приходил на службу, но теперь уже третий день от него не было ни звука.
— Может, простудился? — пробормотала она, вытирая пыль с телефонного столика. — Или в командировку срочно отправили?
Но сын всегда предупреждал о поездках заранее — так было заведено между ними. Варвара Фёдоровна налила чаю, но он казался горьким, хотя сахару положила как всегда. Присела у окна, глядя во двор. Соседка Аграфена Семёновна развешивала бельё, напевая под нос частушку. У той дети названивают каждый день, внуки по воскресеньям приезжают. А Ваня…
Телефон зазвенел резко, пронзительно. Варвара Фёдоровна бросилась к нему, едва не задев стул.
— Алё! Ваня?
— Ошиблись номером, — ответил чужой женский голос.
— Ах, простите…
Она медленно опустила трубку. Сердце колотилось где-то в горле. До чего же довело — из-за случайного звонка вся извелась. Варвара Фёдоровна вернулась к окну, но уже не видела, что происходит во дворе. Мысли путались, одна мрачнее другой.
Ваня работал шофёром в транспортной конторе, колесил по области, иногда и дальше. А вдруг авария? По телевизору каждый день говорят о дорожных происшествиях. Варвара Фёдоровна вскочила, заходила по комнате из угла в угол. Руки дрожали, когда она снова взяла трубку и набрала номер сына.
— Абонент временно недоступен, — ответил автомат.
— Господи, что же случилось? — прошептала она.
Вспомнила, как неделю назад они поссорились. Из-за ерунды. Ваня зашёл в гости, а она начала расспрашивать, когда же он женится, почему всё откладывает. Сын нахмурился, сказал, что ещё рано, надо крепче на ноги встать. А она приставать не переставала, твердила, что в тридцать пять лет давно пора семью заводить.
— Мам, отвяжись, пожалуйста, — устало ответил тогда Ваня. — И без того забот хватает.
— Какие ещё заботы? Работа есть, квартира, машина… Чего тебе не хватает?
— Понимания не хватает, — буркнул он и ушёл раньше обычного.
Варвара Фёдоровна тогда обиделась, весь вечер дулась. А теперь жалела о каждом слове. Может, Ваня из-за этого и не звонит? Хотя нет, сын не злопамятный, она-то знала.
К полудню тревога стала невыносимой. Варвара Фёдоровна накинула платок и пошла к Аграфене Семёновне, жившей в соседнем подъезде. Та встретила её с удивлением.
— Варя! Что случилось? Вид у тебя…
— Граня, можно к тебе? Совсем измучилась.
— Конечно, заходи. Чайку налью?
Они сели на кухне. Варвара Фёдоровна рассказала о своих переживаниях, а Аграфена Семёновна слушала, изредка качая головой.
— Слушай, а к нему домой не ходила? — спросила она наконец.
— Как пойду? Ключей нет. Да и неудобно как-то без спросу…
— Да брось! Ты ж мать! Сходи, постучи. Может, заболел, лежит, потому и не звонит.
— А если нет его дома?
— Тогда к соседям загляни, спроси. Люди поймут, материнское сердце знают.
Варвара Фёдоровна задумалась. Мысль казалась разумной, но страшноватой. А вдруг Ваня не один? Вдруг у него кто-то есть, просто он не говорил? Тогда окажется в дурацком положении.
— Граня, может, подождать ещё? Вдруг завтра позвонит?
— Варя, ты сама говоришь — третий день молчит. Не похоже на него. Лучше проверить, чем тут трястись.
Вечером Варвара Фёдоровна так и не решилась пойти к сыну. Легла спать, но сна не было. Ворочалась до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху. А вдруг зазвонит? Но аппарат молчал.
Утром четвёртого дня терпеть уже не могла. Собралась и пошла по знакомому адресу. Ваня жил в новом районе, в девятиэтажке. Варвара Фёдоровна поднялась на пятый этаж, постояла перед дверью, собираясь с духом.
Нажала звонок. Тишина. Подождала, нажала ещё раз. За дверью зашуршало, послышались шаги.
— Кто там? — раздался голос сына, хриплый, усталый.
— Ваня, это я, мама.
Долгая пауза. Затем щёлкнули замки, дверь приоткрылась. Ваня стоял в стоптанных тапках и мятом тренировочном костюме, небритый, с отекшим лицом.
— Мам? Ты чего?
— Ванюша! — Варвара Фёдоровна шагнула вперёд, хотела обнять, но он отстранился.
— Заходи, — буркнул он и прошёл в комнату.
Квартира была в запустении. На столе — грязные тарелки, пустые бутылки из-под пива, переполненная пепельница. Ваня не курил, видимо, были гости. На диване — смятые простыни.
— Сынок, что с тобой? Я же волнуюсь, три дня ни звонка…
Ваня тяжело опустился в кресло, провёл рукой по лицу.
— Мам, не сейчас.
— Как не сейчас? Ты болен? Температура? — Варвара Фёдоровна потянулась потрогать его лоб, но он отвел руку.
— Не болен. Просто… — он замолчал, уставившись в окно.
— Что просто? Ваня, ты меня пугаешь!
Сын долго молчал, потом заговорил, не глядя на неё:
— С работы выгнали.
— Как выгнали? За что?
— Машину разбил. По моей вине. Теперь ещё и возмещать ущерб.
Варвара Фёдоровна присела на край дивана. Теперь многое стало ясно — и молчание, и беспорядок, и этот потерянный вид.
— Ванюша, ну почему сразу не сказал? Думаешь, я бы ругаться стала?
— А что говорить? Просрал всё. Работу, репутацию… Денег нет, кредит за квартиру платить нечем. — Голос его сорваВарвара Фёдоровна обняла сына крепко и прошептала: “Ничего, родной, вместе справимся”, а за окном медленно падал первый снег, будто природа сама решила стереть всё старое и дать им шанс начать сначала.