— Спасибо, мам, — поднялся со стула Родион и потянулся. — Пойду прокатаюсь немного. Не переживай, машин вечером почти нет.
— Купил машину — и живешь в ней. А ведь тебе бы жениться пора. Вот и правда, что машина — мужчинам жена, — вздохнула мать.
— Мам, ну хватит, — обнял он её. — Ты же знаешь, как я мечтал о своей тачке. Накручусь — тогда и о семье задумаюсь. Слово даю.
— Ладно. Тридцать на носу, а всё в игрушки играешь. — Она потрепала его по волосам. — Иди, раз такая охота.
Родион вышел во двор, стряхнул пушистый снег с лобового стекла. Права у него были давно, отец разрешал водить старую «Волгу», пока не разбил её. Опыта хватало. Просто он ещё не насладился сполна — своим, купленным на кровные, без чьей-либо помощи.
Долго копил, тщательно выбирал. Теперь каждый вечер колесил по городу, иногда выезжал на трассу. Если на дороге голосовали — подвозил, денег не брал.
Он сел за руль, повернул ключ, улыбнулся урчанию двигателя. Прибавил радио и медленно выехал со двора.
Снежинки бились в стекло, искрясь в свете фар. В этом году зима началась резко, за пару дней весь город замело. Родион ехал без цели, петлял по улицам. На одной из них увидел женщину с ребенком, голосовавших у обочины. Приглушил музыку, остановился, опустил стекло.
— До Парковой довезёте? — заглянула в салон женщина.
Молодая, симпатичная.
— Садитесь, — кивнул он на соседнее сиденье.
— Сколько с нас? Далековато ведь, — не решалась она.
— С красивых не беру. — Но, увидев её испуганный взгляд, поспешил добавить: — Сто рублей устроит? Да садитесь уже, не укушу, — рассмеялся.
Женщина открыла заднюю дверь, пропустила вперёд сынишку лет пяти, затем села сама. Родион тронулся.
— А у вас сколько лошадей? — раздался сзади звонкий голос.
— Лошадей? — переспросил он. — Не считал.
— Как это не считали? — не унимался мальчик.
— Ну, понимаешь, выбирал, чтобы красивая была, удобная. А мощность — дело десятое. Ты, я вижу, спец? — серьёзно спросил Родион.
— Самый настоящий, — важно ответил пассажир.
— А как зовут эксперта? — рассмеялся он.
— Ваня. А вас?
— Ого, сразу на «вы». Я Родион. Руку, правда, не могу подать — рулю. — Диалог с малышом его забавлял.
— Ваня, хватит, не мешай дяде, — одернула сына мать.
— Пусть спрашивает. Славный у вас парень. Ваня-славный. Прямо рифма, — Родион поймал в зеркале её взгляд. В груди стало тепло и как-то особенно радостно.
Город сиял огнями витрин, гирляндами. У торговых центров уже стояли ёлки, сверкали огнями. До Нового года ещё месяц, но праздник уже витал в воздухе.
— Остановите вот у этого дома, — попросила женщина.
— Может, к подъезду? — он снова глянул в зеркало, но она смотрела в сторону.
Остановился у длинной панельной девятиэтажки.
Женщина вышла, придержала дверь, ждала сына.
— Ваня, быстрее, — торопила она.
— Ты завтра за мной приедешь? — спросил мальчик жалобно.
— В воскресенье. Хватит ныть, простудишься. Идём. — Её голос стал резче.
Мальчик нехотя выполз из машины. Родион тоже вышел.
— Держите, — она протянула ему сто рублей.
Он взял купюру, сложил вдвое, сунул в карман.
— Сохраню на память, — сказал серьёзно и протянул руку Ване. — Пока.
— Пока, — малыш вложил свою ладошку в его большую руку.
— Пошли. Бабушка ждёт, — женщина потянула его за собой.
Через пару шагов Ваня обернулся, Родион помахал ему. Тут же заметил, как от припаркованной во дворе машины к ним направился мужчина. Поцеловал мать Вани, затем протянул руку мальчику. Но тот резко отвернулся.
«Свидание. А сын ревнует. И с кавалером мамы не ладит», — промелькнуло у Родиона, и почему-то стало легче.
Он сел в машину, прибавил музыку. Из динамиков полилось:
*Счастье есть, его не может не быть…*
В салоне чуть уловимо пахло её духами. Родион даже глянул в зеркало — будто она всё ещё там. Но место было пусто.
Ехать больше не хотелось. Песня вдруг разонравилась, он переключил волну. В голове стоял её взгляд. Обычная, миловидная. Но что-то в ней было…
Года три назад он влюбился в женщину старше себя, с дочкой-подростком. Сделал предложение, привёл домой знакомить с матерью.
— Она старше. У неё ребёнок. Ты молодой, красивый, неужели не найдёшь ровесницу? Сынок, не— Но когда они встретились взглядами за новогодним столом, Родион понял — на этот раз мама не станет возражать.