Справедливая договорённость
Вера уходила медленно и мучительно. Измученный бесконечными химиотерапиями организм уже не сопротивлялся болезни. Да и сама Вера мечтала скорее избавиться от боли, терзавшей её последние месяцы. Обезболивающие держали её в полусне — то ныряла в забытьё, то ненадолго всплывала, как из глубины, чтобы снова погрузиться в спасительную дрему.
Катюша возвращалась из школы, заходила в комнату, пропитанную запахом лекарств и болезней, и подолгу смотрела на маму. Та больше не была похожа на ту весёлую, смеющуюся маму, которая играла с ней и пела песни. Теперь она лежала с закрытыми глазами, и Катя замирала, следя за слабым движением одеяла — дышит или нет?
— Мам… Мамочка, ты меня слышишь? — звала девочка.
Веки Веры вздрагивали, но поднять их у неё не было сил. Входила бабушка и мягко уводила Катю.
— Пойдём, зайка, покормлю, потом уроки сделаем. Маме нужно отдохнуть.
— Но она и так всё время спит… Когда она поправится? Хочу, чтобы было как раньше.
— Ах, родная, я бы тоже этого хотела. Сон — лучшее лекарство. — Бабушка наливала Кате тарелку горячих щей и садилась напротив, с трудом сдерживая слёзы.
«Несправедливо это — я старая живу, а дочь молодая угасает. Ничего не изменить. И за что? Сколько свечек ставила, сколько молитв шептала… Чем прогневала Бога?» — думала она, глотая ком в горле.
Вера умерла под утро. Антонина Степановна в три часа встала, заглянула в комнату — дочь ещё дышала. Потом снова легла, но не спала, ворочалась. А когда задремала, во сне увидела маленькую Верочку. Та смеялась, махала рукой и убегала, оглядываясь. «Стой, куда? Вернись!» — кричала Антонина и проснулась.
Тут же поднялась, вошла в комнату дочери — та лежала неподвижно, уже чужая. Бабушка тихо прикрыла дверь. На кухне вскипятила чайник, разогрела сырники Кате и только потом разбудила её.
Девочка поела, надела форму и побежала к маме попрощаться перед школой.
— Не ходи, пусть поспит, — остановила её бабушка. — Вот, возьми яблоко.
Идти в школу Антонина Степановна слушала Катю рассеянно.
— Ты чего такая сегодня? — спросила та.
— Плохо спала, не выспалась, — отмахнулась бабушка.
Вернувшись домой, сразу вызвала «скорую».
— Когда умерла? Почему так поздно звоните? — строго спросила врач.
— Внучку в школу провожала… Не надо ей это видеть.
Потом ждала машину, слава Богу, приехали быстро. Успели увезти Веру до возвращения Кати. По дороге из школы Антонина Степановна думала, как сказать правду, но так и не придумала. А дома засуетилась, не уследила — и Катя влетела в мамину комнату.
— Где мама? — обернулась она к бабушке.
Антонина устало махнула рукой:
— В больницу увезли. — И отвернулась.
Девочка, кажется, что-то почувствовала. Не стала есть, свернулась калачиком на диване, отвернулась к окну. Успокаивать её сил не было. Бабушка заперлась в ванной, включила воду и набрала Игоря, бывшего мужа Веры. Утром нашла его номер в телефоне дочери.
— Чего надо? — буркнул Игорь, думая, что звонит Вера.
— Это Антонина Степановна. Вера умерла сегодня. Можешь Катю к себе на пару дней взять? Я сказала, что маму в больницу положили… Мне нужно всё уладить, а сил нет. Не могу ей правду говорить.
— Да, сейчас приеду, — уже спокойнее ответил он.
Через полчаса звонил в дверь. Катя даже обрадовалась отцу — всё ещё дулась на бабушку.
— Как дела? — он присел рядом. — Школа не надоела?
— Нет. Маму в больницу увезли, а бабушка не хочет идти её навещать, — пожаловалась Катя.
— Значит, нельзя пока. А я хотел тебя в парк сводить, мороженого купить, в кино…
— Правда?! — глаза девочки загорелись.
Бабушка в это время собирала Кате вещи. Перед уходом сунула Игорю сумку. Они ушли, а она поехала в морг. Столько всего нужно сделать, ничего не забыть…
Хлопоты с похоронами вымотали Антонину Степановну. К вечеру ноги не держали, сердце кололо. «Только бы не свалиться. Только бы дожить до завтра», — шептала она, глотая таблетки.
После похорон вечером позвонил Игорь:
— Когда Катю привезти?
— Уже надоела? — хотела колко бросить Антонина, но вышло жалобно.
— Она домой рвётся. Сейчас приедем. Мне поговорить с вами надо.
Сердце сжало. «Что ещё?» Заставила себя встать, поставила чайник, выложила на стол остатки поминальных закусок — колбасу, сыр, огурцы, поставила недопитую водку. Пусть помянет, всё-таки муж, хоть и бывший.
Увидев Катю, заплакала — как же она по ней соскучилась! Девочка прижалась к бабушке.
— Пойдём, блины тёплые остались, кисель есть.
Сели за стол. Игорь сразу налил стопку до краёв. Хотел тост сказать, но бабушка бросила на него взгляд, и он замолчал. Опрокинул водку одним глотком.
Потом Катю попросили выйти — взрослым нужно поговорить.
— Ну, что хотел? — устало спросила Антонина.
— Не глядите на меня волком, хочу как лучше.
— Уж кому-кому, а тебе лучше знать, что значит «как лучше», — язвинула бабушка.
— Да хватит меня во всём обвинять! Ваша дочь тоже не святая была! — повысил голос Игорь.
— Тише! — шикнула Антонина. — Говори дело. И не смей имя моей дочери в грязь топтать.
— Ладно. — Он снова выпил. — Вот о чём. Катя маленькая, вы старушка. Стоит кому-то намекнуть — её у вас заберут.
— Это ты намекнёшь? — вспылила бабушка.
— Вы в возрасте, мало ли что… Девочку вам не оставят. А я отец, живой, здоровый.
— И чего предлагаешь?
— У меня жилья нет, кочуМария обняла Леночку крепче и поняла — главное, что они остались друг у другу, а всё остальное как-нибудь переживётся.