Тяжёлый вздох вырвался из груди Антонины, когда она смотрела в окно на голые ветви берёз, гнувшиеся под порывами зимнего ветра. Тротуары покрылись слоем натоптанного снега, смешанного с песком.
«Любовь уходит… Была же, была! Как я могла не заметить, когда он изменился? Глупая, наивная. Так мне и надо. Расслабилась, а расслабляться нельзя было».
Она теребла край халата, вспоминая, как старалась: стирала, гладила, готовила. А ему вдруг захотелось страсти, молодого тела. «Кризис среднего возраста. Заметила ведь, как молодится… Думала, просто боится стареть. Интересно, она умеет готовить? Или только по ресторанам таскается? Господи, о чём я думаю…»
Сколько уже прошло? Полгода? А боль не утихала.
«Какое сегодня? — Антонина задумалась. — Четырнадцатое. Старый Новый год. А я сижу, как затворница. Ну уж нет, сейчас приведу себя в порядок и выйду».
Она отставила пустую кружку от кофе и направилась в ванную. Включила воду, сбросила халат и шагнула под душ. Но рычаг переключения заклинило. Антонина дёрнула сильнее — он слетел, вода хлынула и из крана, и из душа. Она попыталась перекрыть поток, но безрезультатно.
Пришлось вылезать, мокрой и злой, искать вентиль на трубах. Вода стихла, но тонкая струйка сочилась. Антонина, не надевая промокший халат, натянула старые треники и свитер. «Вот и помылась. Год новый, а проблемы те же. Сколько раз говорила ему — кран барахлит. Но у него руки не доходили…»
Она позвонила в ДЕЗ. Гудки раздражали. «А если никто не ответит? Звонить ему? Нет, унижаться не стану».
Наконец в трубке раздался усталый голос:
— Слушаю.
Антонина представила себе вечно недовольную вахтёршу.
— У меня кран сорвало! — крикнула она неожиданно громко.
— Воду перекрыли?
— Да.
— В понедельник сантехник будет.
Антонина едва не раздавила трубку:
— Как в понедельник?! Два дня без воды?!
В ответ — раздражённый вздох.
— Сантехник на выезде. Как освободится — зайдёт.
Гудки.
«Придётся ждать… За что мне это?»
Она ругала бывшего мужа, бросившего её с этими проклятыми трубами. Но что толку?
Включила телевизор — шёл какой-то сериал. Антонина отвлеклась, забыв про аварию.
И вдруг — звонок в дверь.
Она открыла. На пороге стоял высокий седой мужчина, одетый аккуратно, хотя и скромно.
— Сантехника вызывали?
— Вы… сантехник? — Антонина невольно сомневалась.
— Не похож? — Он улыбнулся, и лучики морщин разбежались от глаз.
— Не очень… Они обычно… — Она махнула рукой, не зная, как объяснить.
— Ну, вы правы. Я не сантехник. Но починить могу.
— Тогда кто вы?
— Сосед. Наш мастер так хорошо встретил Старый Новый год, что сегодня не встаёт. Жена просила подменить — у них двое детей, она инвалид…
Он замолчал, ожидая приглашения. Антонина нерешительно посторонилась.
— Входите.
Он осмотрел смеситель.
— Нужен новый. Этот проржавел, долго не продержится.
— Вам виднее… — вздохнула Антонина.
— Схожу в магазин, куплю.
— Дорого? — Она вспомнила про опустевший кошелёк.
— Чек принесу.
Он ушёл, оставив сумку с инструментами.
«Может, зря? — Антонина занервничала. — Ждать до понедельника? Но без воды…»
Она заварила чай, когда раздался новый звонок. На пороге — запыхавшийся мужчина.
— Всё сделаю быстро.
Пока он возился в ванной, Антонина смотрела в окно. «Надо предложить чаю. Постарался же…»
— Готово! Проверьте.
Она включила воду — кран блестел, струя ровная, переключатель двигался плавно.
— Спасибо! Сколько вам?
— Ничего. Экстренный вызов. Вот чек за смеситель.
Она отсчитала деньги, добавила тысячу сверху.
— Это вашему соседу, у которого жена больна.
— Спасибо. Передам.
— Может, чаю?
— Если не тороплюсь…
Он мыл руки, а Антонина ставила чайник.
— Давно не ел домашних пирогов, — сказал он, откусывая половину сразу.
Она смотрела, как он ест. Двадцать лет её муж сидел на этом месте… А потом ушёл.
— Что-то случилось? — Он заметил её взгляд.
— Нет… — Антонина заставила себя улыбнуться. — Вы кто по профессии?
— Военный, в отставке. Вернулся в родной город.
— Семья? — спросила она и тут же пожалела.
— Была. Жена ушла, сына забрала… А вы?
— Мой муж предпочёл молодую.
— Вы допили чай? — резко спросила она, поняв, что разговор заходит слишком далеко.
Он вдруг вскрикнул, схватился за спину.
— Ранение… Обезболивающее есть?
Она принесла таблетки, помогла добраться до дивана.
— Вы воевали?
— Да.
Теперь она знала — его звали Николай Васильевич. Комиссовали по ранению. Одинок.
Через два дня он пришёл к ней с цветами.
Антонина снова начала улыбаться.
Что будет дальше? Не знал никто. Но жизнь продолжалась.