**Предсказание**
— Ну что ты дуешься, как на рожон? Вот увидишь, тебе понравится. Море, солнце, песок… — приговаривала Лидия, беспокойно ловила взгляд дочери.
Но Катя упрямо отворачивалась к окну, за которым мелькали бескрайние степи да редкие подсолнухи. Рядом с железной дорогой тянулась трасса, по которой неслись разноцветные машины — с высоты поезда они казались игрушечными.
Вдали то возникали, то пропадали очертания Кавказских гор в зыбкой утренней дымке. От солнца резало глаза. Катя в сотый раз проверила телефон и раздражённо швырнула его на сиденье.
«Эх, девичьи страдания…» — вздохнула про себя Лидия, а вслух сказала:
— Наверное, связи нет. Вот приедем…
— Мам, отстань, — буркнула Катя и снова уставилась в окно.
— Дом Надежды на пригорке стоит, из окон море видно. Порой даже шум волн слышен. А какой у неё сад! Воздух-то какой! — не унималась Лидия. — Через пару часов сама всё увидишь.
— Только не говори, что у неё сын есть, — Катя зло сверкнула глазами.
— Есть. Только приёмный. У Нади своих детей нет. Чужого ребёнка вырастила. Он в другом городе институт заканчивает. Сейчас сессия, вряд ли его застанем.
— Ты говорила, она твоя подруга. А как вы познакомились, если она на юге, а ты в Рязани? — поинтересовалась Катя.
— О, это целая история. Хочешь, расскажу?
Катя едва пожала плечом, не отрываясь от мелькающего за окном пейзажа.
***
Мы с Надей на соседних улицах жили, в одну школу ходили. Красавицей её не назвать, но волосы у неё были необычные — светлые, вьющиеся, на солнце золотом переливались.
На улице на неё все заглядывались, оборачивались. Мне казалось, что и на меня тогда внимания больше перепадало. Перед выпускным мы с классом на теплоходе катались, потом в городском парке гуляли. Там она и познакомилась с парнем — и сразу влюбилась. Видеться стали реже, я им не мешала. А как встретимся — только о нём и говорила.
Мечтала в театральный поступать, в Москву рвалась. Но так влюбилась, что подала документы в политех, где её Сергей учился, лишь бы не расставаться. А я — в пединститут.
Встретимся бывало — не наговоримся. Через год Сергей сделал ей предложение, перед самой сессией. Такой счастливой я её ещё не видела!
С её матерью мы пошли платье выбирать. Перемерили все. На Наде любое сидело — хоть сейчас под венец. Ещё фату подобрали. Она настояла, чтобы и мне голубое платье взяли — как свидетельнице. Ох, и умаялись мы тогда. Голова кругом. Маму с покупками на такси отправили, а сами решили по набережной пройтись. Погода в конце мая — хоть купайся.
Идём, на Надю все оглядываются. А она и не замечает. Мороженое едим, о свадьбе болтаем, смеёмся.
Навстречу две цыганки идут. К прохожим пристают. Когда поравнялись с нами, та, что полнее, дорогу перегородила и к Наде обратилась:
— Ой, красавица, дай погадаю. Всю правду скажу, что тебя ждёт, — запела та цыганка елейным голосом.
Вторая стояла поодаль. Некрасивая, тощая, плоская, как доска. Глаза чёрные, хмурые, а зубы такие, что рот не закрывался. Мне тогда показалось — точь-в-точь кляча. Потом Надя сказала, что тоже подумала.
— Я и без вас знаю, что меня ждёт, — Надя лизнула мороженое.
Мы хотели обойти, но цыганка вдруг схватила Надю за руку, ладонь к глазам поднесла, головой покачала, языком цокнула.
— Свадьба тебя ждёт, золотая.
— Это я и так знаю, — Надя попыталась вырваться, но та держала крепко.
— Не надо нам гадать. Денег всё равно нет, — вступилась я.
— Радость за деньги, а беда даром приходит, — цыганка загадочно ухмыльнулась, и у меня мурашки по спине побежали.
А сама в Надю уставилась, будто гипнотизирует. Молодая цыганка в стороне рожу корчит. Или это из-за её рта так кажется.
— Не слушай её, Надь, пошли, — потянула я подругу.
— Любишь сильно, да счастье недолгим будет. На свадьбе с коня упадёшь, болеть будешь. Боль свою у моря вылечишь. Замуж больше не выйдешь. Но в сыне счастье найдёшь, — цыганка не моргнув говорила.
Потом отпустила руку и ушла. Молодая цыганка на нас зло посмотрела и за своей побежала. Мы молча шли, радость как рукой сняло. В ушах звенели её слова.
— Надь, ты что, ей поверила? Ты же не собираешься в подвенечном платье на лошадь садиться? Мы на машинах в ЗАГС поедем. Она твою руку секунду смотрела — ничего она там не разглядела, — пыталась я подругу успокоить.
— Верно. Ни на какого коня я не собираюсь, — будто очнулась Надя.
— Она просто злится, что денег не дали, — рассмеялась я, и мы вместе посмеялись.
Свадьбу назначили сразу после сессии. Потом молодые на море должны были ехать — родственники путёвку подарили. О цыганке забыли.
Настал день свадьбы. Жених вот-вот приедет. Мы в комнате Нади перед зеркалом стоим. Она фату поправила и вдруг говорит:
— Мой отец свой джип «конём» зовёт. Не поеду на нём.
— И правильно. Сядешь в другую машину, — поддержала я.
— Нет, ни в какую машину не сяду. ЗАГС близко — пешком пойдём, — Надя в зеркале мне улыбнулась.
— Ну, оригинально. Не каждый день невеста в фате по городу шатается, — мы нервно рассмеялись.
С трудом уговорили Серёжу идти пешком. Родители тоже ворчали, но Надя стояла на своём. Сказала — или пешком, или вообще замуж не пойдёт.
Всё прошло хорошо. Под марш Мендельсона кольца надели, поцеловались — и вот они муж и жена. Теперь можно в машины садиться. Но Надя снова упёрлась. Уговорила в парк фотографироваться. А там красиво: цветы, арки, виноград.
— Давайте я вас на каруНо в тот же миг, когда карусель завертелась, Надя поскользнулась на гладкой лошадке и упала, а её тонкий каблук застрял между досками — и тогда я вспомнила слова цыганки и поняла, что всё в этой жизни не просто так.