Вернувшись домой после двух месяцев отсутствия, я обнаружила незнакомку, открывшую мне дверь — и её слова привели меня в ярость.
В детстве мама научила меня одной вещи, которая запомнилась навсегда. Она сказала: *«Если будет беда и нельзя будет говорить прямо — скажи кодовое слово»*.
Это было смешное словосочетание — *«лимонный пирог»*. Глупость, казалось бы. Но для нас оно значило всё. Секретный сигнал. Крик о помощи, когда открыто говорить опасно. Я и подумать не могла, что оно мне ещё понадобится. Пока два месяца назад всё не изменилось.
Два месяца. Столько я провела в другом городе, ухаживая за мамой после операции на бедре. Жила в больничных коридорах, питалась тёплым чаем из автомата, перекусывала батончиками и дремала на стульях, на которых, очевидно, не предполагалось спать. Мне не хватало своей кровати, подушки, домашнего уюта. Но больше всего — моего мужа, Артёма.
С Артёмом мы были женаты четыре года. Мы не идеальны, но у нас был свой ритм. Оба много работали, но всегда находили время на пятничную пиццу и воскресные походы в магазин. Две разлуки казались вечностью. Он присылал милые сообщения, звонил по видео каждые пару дней, уверял, что в квартире порядок (в чём я сомневалась, зная его понимание чистоты). Но даже его голос издалека согревал.
В день возвращения я наконец вздохнула полной грудью. Приняла долгий душ, закуталась в пушистый халат и закрутила волосы в полотенце. Уже собиралась налить себе вина, когда услышала — ключ повернулся в замке.
Я замерла. Сначала подумала, что Артём что-то забыл. Но потом осознала — его машины во дворе не было. Сердце застучало чаще, когда я вышла в прихожую.
Там стояла незнакомая девушка.
Стильная, в коротких сапожках на каблуке и приталенном пиджаке, она держала в руке ключи. Увидев меня, она нахмурилась, будто я здесь лишняя.
— А вы кто? — спросила она так, словно это *я* вломилась в чужую квартиру.
Я приподняла бровь. — Я здесь живу. А вы кто?
— Я вас никогда не видела, — пробурчала она.
— Я два месяца была в отъезде, — скрестила руки. — И кому вообще дали ключи от *моей* квартиры?
— Артём, — ответила она спокойно. — Сказал, что могу заходить когда угодно.
*Мой* Артём.
В животе похолодело.
— Ах, вот как, — медленно протянула я. — Тогда вот вам новость: я — его жена, и стою прямо перед вами.
Её глаза округлились. — Погодите… Он говорил, что холост.
— Ну да, конечно, — процедила я сквозь зубы.
Она посмотрела на ключи, потом на меня. — Кажется, мне стоит уйти.
— Не так быстро, — твёрдо сказала я. — Пойдёмте со мной.
Девушка колебалась, но тон мой её убедил. Она последовала за мной.
Артём сидел на кухне, уплетая хлопья прямо из пачки. Волосы торчали в стороны, а на нём был мой любимый свитер — тот самый, который я мечтала обратно «украсть».
— А это кто? — ткнула пальцем девушка.
— Это Артём, — сказала я. — Мой муж.
Она прищурилась. — Это не Артём.
Я перевела взгляд между ними. — О чём вы?
Артём замер с ложкой в воздухе. — Теперь я вообще ничего не понимаю.
Девушка достала телефон, открыла приложение для знакомств и показала профиль.
Там был не Артём.
А Никита.
Его младший брат. Тот, кто бросал институт дважды. Кто «одалживал» машину Артёма и умудрялся её угробить. Кто вечно строил грандиозные планы — и бросал их на полпути. И, как выяснилось, кто теперь выдавал себя за брата, используя нашу квартиру как место для свиданий.
Артём застонал. — Ну конечно. Он всё спрашивал, когда я буду дома. Думал, просто чудит. *Опять*.
Я повернулась к девушке, на лице которой медленно проступало озарение. — Дай угадаю: он не пускал тебя сюда, когда я была дома?
— Нет, — голос её дрогнул. — Говорил, что сосед вечно тут торчит. Я думала, это какой-то навязчивый друг.
Артём вздохнул. — Я его убью. Или заставлю отмыть духовку. Пусть выбирает.
Девушка наконец улыбнулась. — Не верю, что повелась. Он клялся, что архитектор. А потом написал «арх*и*тектор» с ошибкой.
Я рассмеялась. — Давай начнём сначала. Я Света.
— Алина, — пожала она руку.
— Итак, — сказал Артём. — Что будем делать?
Алина выпрямилась. — Я хочу мести.
Артём заухмылялся. — Мне она нравится.
Через пятнадцать минут план был готов.
Артём написал Никите:
*«Брат, заходи вечером. Будет жареная картошка с грибами»*.
Ответ пришёл мгновенно:
*«О да! Буду через полчаса»*.
Мы сервировали стол по-праздничному. Алина подкрасила губы. Я разогрела покупные драники. Артём открыл бутылку вина и налил всем по бокалу.
Ровно в срок Никита ввалился с довольной рожей.
— Пахнет обалденно! Где моя малыш…
И тут он увидел Алину.
— О-о-о, родная! Какой сюрприз!
Алина скрестила руки. — Заткнись, Никита.
Тот глянул на Артёма. — Братан?
— Мы всё знаем, *Артём*, — встал он.
Никита замер.
И тут Алина с истинно театральным размахом плеснула ему в лицо воду из стакана. Струйки скатились по его щекам.
Он моргнул. — Ладно… заслужил.
— Ты оплачиваешь нам квартиру этот месяц, — сказал Артём.
— ЧТО?! — поперхнулся Никита.
— И вернёшь Алине всё, что у неё «одолжил», — добавила я.
Он скривился. — Даже наушники?
— Особенно наушники, — бросила Алина.
Никита ушёл, шаркая ногами.
Дверь закрылась — и мы все дружно рассмеялись.
Алина вытерла глаза. — Лучше любого психолога.
Артём поднял бокал. — За драники и справедливость.
— Только скажите, что больше нет никаких братьев, — взмолилась она.
Я улыбнулась. — Только кот, который ненавидит всех одинаково.
ВотЗакончилось всё тем, что кот всё-таки проявил к Никите неожиданную симпатию — видимо, почувствовал в нём родственную душу неудачника.