**Неудачная операция**
Дмитрий не вышел, а буквально вывалился из машины. Хотя в этот день провёл всего три обычные операции, ощущение было, будто таскал мешки всю смену. Спина горела, голова гудела, глаза слипались.
Дома он рухнул на диван, не снимая одежды, закрыл глаза и тут же провалился в сон. Разбудила его настойчивая мелодия звонка, будто ввинчивающаяся прямо в мозг. Шея затекла, встать не было сил. «Чёрт. Кажется, заболел», — подумал Дмитрий и с трудом разлепил веки.
Телефон замолкал на несколько секунд, но вскоре снова заливался противной трелью. «Надо бы её сменить». Нехотя он достал телефон из кармана куртки.
— Да, — хрипло ответил он, прочистив горло. — Да, — повторил уже твёрже.
— Дима, я в аэропорту. Самолёт через час. У отца инфаркт, нужно срочно лететь. Подмени, а? Больше попросить некого, — в трубке раздался голос коллеги и друга Виктора Лебедева.
— Я… плохо себя чувствую. Температура. Позвони Сергею.
— Брось. Выпей чаю, таблетку. У Сергея жена, сам знаешь, внеурочные дежурства воспримет как измену. Толян ещё зелёный. Павел Иванович две смены подряд не потянет — не тот возраст. Я быстро вернусь. Выручишь? Отработаю.
«Умри, но друга выручай. Как всегда не вовремя», — промелькнуло в голове Дмитрия.
— Ладно, — вздохнул он обречённо.
— Что? — переспросил Виктор.
— Хорошо, говорю. Отдежурю. Счастливо.
— Ты настоящий друг! Я тебе… — радостно затараторил Виктор, но Дмитрий уже положил трубку.
До начала ночного дежурства оставалось немного времени. Он принял душ, побрился, выпил крепкого чаю. Стало чуть легче. Возвращаться в больницу, из которой только что сбежал, не хотелось. «Справлюсь. Может, всё обойдётся», — подумал он и начал одеваться.
Первые часы в отделении прошли тихо. Глаза слипались, голова неудержимо клонилась к столу. Дмитрий встряхнулся, отгоняя сон. Ещё одна кружа горячего чаю ненадолго помогла.
— Дмитрий Николаевич… — донёсся до него голос издалека.
Кто-то тряс его за плечо.
Он всё же заснул. Поднял голову от стола. Перед ним стояла медсестра Ольга.
— Дмитрий Николаевич, мальчика привезли…
— Да, сейчас, — сказал он, отряхая остатки сна с лица.
Дмитрий плеснул в лицо холодной водой, пока закипал чайник, насыпал в кружку три ложки чая. Обжёгся, но выпил до дна. Поправил шапочку и спустился в приёмное отделение.
Мальчик лет двенадцати лежал на кушетке, скрючившись от боли. Дмитрий осторожно осмотрел его.
— Вы мать? — спросил он у худенькой бледной женщины.
— Что с ним, доктор? — она подняла на него огромные глаза.
— Почему не вызвали скорую раньше? — резко спросил он.
— Я… пришла с работы, он делал уроки. Потом его вырвало, поднялась температура. Он скрывал, что живот болит уже несколько дней… Что с ним? — она схватить Дмитрия за руку.
— Ольга, каталку! — крикнул он, вырывая руку. — Подпишите согласие на операцию. — Он протянул ей листок.
— Операцию? У него аппендицит?
— Перитонит. — Дмитрий с сожалением посмотрел на неё.
В её глазах застыл ужас.
— Подпишите. Каждая минута на счету.
Она молча поставила подпись и снова вцепилась в его руку.
— Доктор, спасите его!
— Сделаю всё возможное. Не мешайте.
Ольга уже подкатила каталку. Они переложили мальчика, и гулкий коридор огласился скрипом колёс.
Женщина шла следом, что-то бормотала, но Дмитрий не слушал — думал об операции.
Когда он вошёл в операционную, мальчик уже лежал на столе под наркозом. Всё остальное перестало существовать. Руки двигались автоматически, мозг работал чётко. Операция шла уже второй час. На мгновение он закрыл глаза — и тут крик Ольги вернул его в реальность.
Из разреза хлестала кровь, заливая операционное поле.
— Давление падает! — крикнул анестезиолог.
Дмитрий медленно вышел из операционной. Одежда прилипла к телу, ноги дрожали. Он прислонился к холодной стене. К нему бежала женщина. «Мать», — догадался он.
Она остановилась в шаге, будто наткнулась на невидимую преграду.
Лицо мертвенно-бледное, глаза огромные, измученные страхом.
Дмитрий отвел взгляд. Женщина вздрогнула, закрыла рукой рот и закачалась. Он успел подхватить её, усадил на стул возле операционной.
— Ольга, нашатырь!
Медсестра подбежала, сунула под нос пропитанный спиртом ватный тампон. Женщина дёрнулась, оттолкнула её руку и открыла глаза.
— Вы в порядке? — спросил Дмитрий.
Она ничего не ответила. Поднялась и медленно пошла по коридору. Он смотрел ей вслед. «Только женщина может вот так… выдержать».
В ординаторской он долго сидел, уперев голову в руки. Потом взял карту и честно записал ход операции.
— Дмитрий Николаевич… — в дверь заглянула Ольга.
— Что? — раздражённо спросил он, не отрываясь от бумаги.
— Вы не виноваты.
— Чай сделай. Крепкий.
Он слышал, как зашумел чайник, почувствовал запах заварки. Но чай оказался горьким и противным. Не допив, он вылил его в раковину.
Когда мыл кружку, сердце сжала боль. Оно будто разбухало внутри грудной клетки, готовое разорваться. В глазах потемнело…
— Очнулся? — услышал он знакомый голос.
Дмитрий с трудом открыл глаза. Над ним склонилась круглолицая педиатр Анна Петровна.
— Не вставайте, — строго сказала она. — Вы больны. Разве можно оперировать в таком состоянии? Кардиограмму надо сделать…
— Здоров, — попытался подняться — и тут же скривился от боли.
— Сколько чашек чая выпили?
— Не считал.
— Надо бы. Не ребёнок. Сердце может не выдержать. Хорошо, что ОСпустя год Дмитрий и женщина, потерявшая сына, стояли у окна новой квартиры, глядя на первый снег, и в её глазах уже не было той пустоты — только тихая благодарность за то, что он не позволил ей сломаться.