— Ну что ты дуешься, как сыч? Поверь, тебе понравится. Море, пляж, солнце… — бормотала Ольга, пытаясь поймать взгляд дочери.
Но Василиса упрямо смотрела в окно, за которым тянулись бескрайние степи и низкорослые виноградники. Рядом с железной дорогой петляла трасса, по ней неслись яркие машины, казавшиеся игрушечными из окна поезда.
Вдали то возникали, то таяли силуэты гор в мареве. От яркого солнца резало глаза. Василиса в сотый раз проверила телефон и с досадой отбросила его.
«Эх, первая любовь…» — вздохнула про себя Ольга, а вслух сказала:
— Наверное, связи нет. Вот приедем…
— Мам, хватит, — буркнула Василиса и снова отвернулась.
— Дом Наташи стоит на холме, из окон море видно. Даже слышно, как волны шумят. А какой там сад! Воздух! — не унималась Ольга. — Скоро сама всё увидишь.
— Только не говори, что у неё есть сын, — зло сверкнула глазами Василиса.
— Есть. Приёмный. У Наташи своих детей нет. Она вырастила чужого. Он в другом городе, в институте учится. Сейчас сессия, вряд ли его увидишь.
— Ты говорила, что она твоя подруга. А как вы познакомились, если она на юге живёт, а ты в Подмосковье? — поинтересовалась Василиса.
— О, это целая история. Рассказать?
Василиса слегка пожала плечом, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.
***
Мы с Наташей жили на соседних улицах, вместе в школу ходили. Красавицей её не назовёшь, но волосы — золотистые, кудрявые, на солнце так и сияли.
Все на улице оборачивались, и мне казалось, что часть их взглядов достаётся и мне. Перед выпускными мы с классом катались на катере, потом гуляли в парке. Там она и встретила парня — влюбилась сразу. Виделись мы реже, я не мешала. А если встречались, она только о нём и говорила.
Мечтала стать актрисой, хотела в московский театральный. Но так влюбилась, что поступила в политех, где учился её Сергей, чтобы не расставаться. А я — в университет.
Встретимся — не наговоримся. Через год Сергей сделал ей предложение перед самой сессией. Какая же она была счастливая!
С её матерью мы пошли за платьем. Перемеряли кучу. На Наташе всё сидело идеально. Ещё фату подобрали. Она настояла, чтобы и мне купили голубое платье — как свидетельнице. Устали тогда страшно. Голова гудела.
Маму с покупками отправили на такси, а мы решили пройтись по набережной. В конце мая стояла настоящая летняя жара.
Идём, на Наташу все заглядываются. Красавица. А она и не замечает. Ели мороженое, болтали о свадьбе, смеялись.
Навстречу шли две цыганки. Приставали к прохожим. Когда поравнялись с нами, толстая преградила путь и заговорила с Наташей:
— Ой, красавица, дай погадаю. Всю правду скажу, что ждёт тебя, — запела та, что постарше.
Вторая стояла в стороне. Некрасивая, тощая, плоская. Чёрные глаза хмурые, а зубы такие, что рот не закрывался. Я подумала — на клячу похожа. Потом Наташа сказала, что тоже так подумала.
— Я и сама знаю, что меня ждёт, — рассмеялась Наташа и слизала мороженое.
Мы хотели обойти, но цыганка схватила Наташу за руку, разглядела ладонь, покачала головой и цокнула языком.
— Свадьба тебя ждёт, золотая.
— Без вас знаю, — Наташа попыталась вырваться, но та держала крепко.
— Нам гадать не нужно, денег нет, — вступилась я.
— Радость за деньги, а беда даром, — цыганка так сказала, что у меня по спине мурашки побежали.
А сама смотрит на Наташу не моргая. Молодая ухмыляется. Или так кажется из-за её рта.
— Не слушай её, идём, — потянула я подругу.
— Любишь сильно, но счастье недолгим будет. На свадьбе с коня упадёшь, долго болеть будешь. Боль у моря залечишь. Замуж больше не выйдешь. Но счастье в сыне найдёшь, — выпалила цыганка и отпустила руку.
Мы молча шли, настроение испортилось. В ушах звенели её слова.
— Наташ, ты что, поверила? Ты же не собираешься на лошади в ЗАГС ехать? Мы на машинах поедем. Она твою ладонь секунду смотрела — ничего не видела, — пыталась я её успокоить.
— И правда. На какого коня? — Наташа будто очнулась.
— Злится, что денег не дали, — фыркнула я, и мы засмеялись.
Свадьбу назначили после сессии. Потом молодые должны были на море уехать — путёвку подарили. О цыганке забыли.
Настал день. Жених вот-вот приедет. Мы стояли перед зеркалом. Наташа поправила фату и вдруг сказала:
— Мой отец свой внедорожник конём зовёт. Не поеду на нём.
— И правильно. Сядешь в другую.
— Нет. ЗАГС близко, пойдём пешком, — улыбнулась она в зеркало.
— Будет весело. Не каждый день невеста по городу в платье гуляет, — засмеялись мы.
С трудом уговорили Сергея идти пешком. Родители были против, но Наташа стояла на своём. Сказала — или пешком, или свадьбы не будет.
Ничего не случилось. Под марш Мендельсона они обменялись кольцами, поцеловались. Теперь можно и на машине. Но Наташа снова упёрлась — уговорила всех в парк на фото.
— Давайте на карусели вас снимем, — предложил фотограф.
Яркая карусель, деревянные лошадки. Сергей усадил Наташу на белую, сам сел рядом. Я расправила ей платье, отошла. Зазвучала музыка, карусель закрутилась. Они тянулись друг к другу. Фотограф щёлкал без остановки.
— Мам, смотри, невеста на белом коне, как в сказке! — крикнула девочка рядом.
Наташа вздрогнула, платье скользнуло, она соскользнула вниз. Каблук застрял в щели, она упала наземь.
Вскрикнула и потеряла сознание. Вместо застолья — скорая, больница. Перелом голеностопа. ОпераОперация прошла неудачно, и после долгих месяцев боли и костылей Наташа отпустила Сергея, не веря, что он сможет любить её калекой, но нашла своё счастье у моря, усыновив мальчика, которого бросила мать, и теперь они жили вместе в доме на холме, где по вечерам слышался шум волн.