Нелюбимая дочь
Я уже подходила к дому, когда в сумке зазвонил телефон. Достаю его — брат.
— Привет, Тимка. — Да-да, я до сих пор называла его детским прозвищем, хоть он давно перерос меня на полголовы.
— Ты не забыла, что у мамы через неделю юбилей? — напомнил он.
Как раз вовремя, потому что я и правда забыла.
— Конечно, помню, — нагло соврала я. — Ты подарок уже купил?
— Поэтому и звоню. Давай встретимся, обсудим.
— Давай. Ко мне зайдешь? Или завтра в обед в кафешке, как обычно?
— Договорились. В двенадцать жду. Если что, созвонимся. До завтра! — Тимур бросил трубку.
Обожаю его, моего младшего брата. Он для меня ближе всех. Не мама, а именно он. А ведь когда-то я хотела его убить. До сих пор сжимается сердце от стыда при воспоминании. Особенно когда вижу его. Не простила бы себе этого никогда. Но тогда…
***
Мои будущие родители познакомились в институте и уже через месяц не представляли жизни друг без друга. Везде ходили вместе, но уединиться было негде — мама жила с родителями, а отец ютился в общаге. Единственный выход — пожениться. Так и сказали бабушке с дедушкой. Уговоры, слёзы, причитания «куда вы спешите» — ничего не помогло. Любовь, конечно, зла.
Мама обладала характером, который в народе называют «кремень»: если что решила — будет по-её. Убедила родителей сыграть скромную свадьбу, а сэкономленные деньги потратить на съёмную квартиру. Жить втройном в двушке с родителями — не вариант. Так и сделали.
Первые месяцы молодые проводили всё время в постели. На пары приходили невыспавшиеся, но счастливые. Они свято верили, что их любовь переживёт любые невзгоды. Какие уж там невзгоды? Жизнь только начиналась!
Но всё пошло не по плану — мама забеременела. Испытание номер один: до дипломов ещё полтора года. Выкрутились, как смогли.
Токсикоз у мамы был жуткий. От запахов еды — в обморок, готовить не могла. Отец всё чаще пропадал с одногруппниками. Начались ссоры. Правда, быстро мирились, особенно когда токсикоз прошёл.
Потом родилась я. Бессонные ночи, учёба, крики. Бабушка с дедушкой брали отпуска по очереди, чтобы сидеть со мной. Мама сбегала с лекций — грудь болела от молока.
Я чувствовала её усталость и плакала без остановки. Засыпала только на руках. Родители с радостью сдавали меня кому-нибудь и мчались в институт — хоть немного отдохнуть.
Любовь — любовью, но терпения не хватало. Начали замечать недостатки, считать, кто больше устал. Отец снова пропадал в общаге, возвращался поздно — скандалы гремели каждый вечер.
Но вот дипломы получены, отец устроился на работу. Я подросла, меня отдали в садик, мама тоже вышла на работу. Казалось бы, живи да радуйся. Но начались бесконечные детские болячки. Маме приходилось брать больничные. Бабушка с дедушкой ещё работали — помочь не могли. Отец задерживался на работе всё чаще…
Однажды он пришёл под утро. Мама устроила разборки.
— Всё, хватит! — крикнул отец. — Я больше так не могу. Наш брак был ошибкой. Люблю другую.
Собрал вещи и ушёл.
Мне было три года — я этого не помню. Историю сложила по кусочкам: что-то рассказала мама, что-то — бабушка, до чего-то дошла сама.
После развода мама словно окаменела. Рыдала ночами, а днём срывалась на мне.
— Руки-крюки, вся в отца! — кричала она, если я разливала чай или роняла печенье.
Я решила — папа ушёл потому, что я плохая. И жила с этой мыслью.
— Все дети — как дети, а ты — грязнуля! Вечно в чём-то вымажешься.
Мне казалось, сам мой вид её раздражал. Бабушка часто говорила, что я — вылитый отец. Вот и ответ.
Я старалась не огорчать маму. Четвёрка в дневнике — трагедия. Выводила каждую букву, подражая прописям. Мама даже не заметила.
Потом она вышла замуж за дядю Витю. Мне стало легче — она перестала замечать меня. Дядя Витя часто заходил в мою комнату, помогал с уроками, играл со мной.
— Кого хочешь — братика или сестрёнку? — спросил он как-то.
Я никого не хотела. Хотела, чтобы любили меня.
— Братика, — ответила я.
Дядя Витя улыбнулся и погладил по голове. Мама так никогда не делала. Сердце ёкнуло от тепла.
Неделя, пока мама лежала в роддоме, стала самой счастливой. Ни криков, ни ссор. Я даже начала называть дядю Витю папой.
Но вот мама вернулась с маленьким свёртком. И всё изменилось.
Братик орал днём и ночью. Я возненавидела его. Теперь и «папа» не обращал на меня внимания.
Тимка подрос и везде следовал за мной. Стоило ему упасть — мама обвиняла меня. Вся любовь доставалась ему. Только дядя Витя спрашивал, как дела в школе.
Тогда у меня и родилась мысль: если Тимки не будет — меня наконец полюбят.
Летом мы поехали в Сочи. Я купалась, собирала камешки, строила замки из песка. Родители располагались подальше от людей.
В тот день мама загорала, закрыв лицо шляпой. Дядя Витя читал книгу.
— Можно искупаться? — попросила я.
Тимка тут же заныл: «И я!»
— Следи за братом, — разрешил дядя Витя. — Далеко не заплывайте.
Я не планировала ничего плохого. Мы зашли в воду. Тимка храбро шагал за мной, цепляясь за руку. Оглянулась — родители даже не смотрят.
Вода дошла ему до груди. Я разжала пальцы.
— Смотри, медузы! — сказала я, указывая вдаль.
Он шагнул — и провалился в яму. Волна накрыла его с головой.
Я не двинулась с места. Просто смотрела, как он барахтается.
На миг он вынырнул. В его глазах было не страх — недоумение.
И тут меня охватил ужас. Я закричала и бросилась к берегу.
Дядя Витя уже бежал. Он вытащил Тимку — тот лишь наглотался воды.Отец тогда посмотрел на меня так, что я поняла — он знает правду, но молчит, и с тех пор я каждый день старалась заслужить прощение, которого он так и не дал.