Настя открыла дверь, втащила в прихожую тяжелую сумку, перевела дух. И тут же из комнаты донеслось:
— Наконец-то! Что вкусного принесла? И где ты пропадала? Я тут уже с голоду помереть могу!
Настроение, и без того не самое радостное, сжалось в неприятный колючий комок. Ну конечно, Вадим опять весь день восседал как падишах на диване — то в телевизор уставился, то в танки онлайн рубился. Пол, как был грязным, так и остался. И стирку в машинку загрузить не удосужился. Зато она, видите ли, поздно — взрослый мужик голодный сидит! А деньги, конечно, сами из тумбочки растут!
Тяжелой походкой уставшего рабочего Настя прошла на кухню, разгрузила сумку и, не переодеваясь, принялась спешно готовить ужин — самой-то тоже есть хотелось! Невинными жертвами ее раздражения стали кастрюли и сковородки, которые она с грохотом расставила по плите.
Вадим сначала терпел, но потом не выдержал — шум перекрывал даже звук новостей. Со скрипом поднялся с дивана и направился на кухню разбираться.
— Насть, ну что ты грохотишь, как в курилке завода? Я же телевизор не слышу!
Настя швырнула на стол тарелку:
— Жри, пока не остыло! А грохочу я как хочу! В курилке ты, кстати, отродясь не бывал!
Вадим обиженно надулся, но все же сел и принялся за картошку с мясом. Настя продолжала громыхать посудой, даже не присев за стол — ела стоя. Вопрос жены застал его врасплох:
— Ты, пока тут диван давил, белье хотя бы в стиралку закинул?
Он развел руками:
— Да какое белье? Ты издеваешься? Стирка — женское дело, а я мужик, я в этом ничего не понимаю! Если засуну, ты опять орать будешь, что я шерсть на хлопке постирал или пуховик с кроссовками в одну загрузку запихнул!
— Из тебя мужик — как из меня балерина! И конечно, за всю жизнь ты не удосужился разобраться, куда порошок сыпать! — фыркнула Настя.
— Насть, ну это уже слишком! — вспылил Вадим. — Я понимаю, ты злишься, что я сейчас без работы. Но это временно! Не могу же я идти куда попало, где вкалываешь как лошадь, а платят копейки! Мужчина должен найти себя в деле, это не за день происходит! А ты ведешь себя так, будто я тебе совсем не муж!
Чувство самосохранения у Вадима в тот вечер явно дало сбой. Иначе бы он заметил, как подозрительно замолчала Настя. Но нет — его понесло дальше.
— Ты же женщина! Должна быть мягкой, заботливой! А ты вечно орешь, как грузчик в пятом часу смены! Можно же хотя бы предметы не швырять, а класть аккуратно!
Настя фыркнула, но Вадим не унимался. Доел картошку, сунул тарелку в раковину и зашагал по кухне, как Ленин по Смольному перед революцией.
— И вообще, тебе бы уважение ко мне проявлять не помешало! Я ведь муж, глава семьи, мне это по закону положено! Вон посмотри на Лейлу — как она вокруг Тимура своего крутится, пылинки сдувает! И живут душа в душу — ни криков, ни скандалов. Вот как надо!
Вадим сделал очередной круг у холодильника и только тогда заметил неладное. Настя щурилась, как кошка на мышку, а в руке у нее удобно расположилась чугунная сковородка. Тяжеленная. А Настя — девушка крепкая, запросто могла ею размахивать…
— Лейла, значит… С Тимуром, — протянула она сквозь зубы.
Тимура и Лейлу в их доме знали все. Молодая азербайджанская пара получила квартиру от родни в подарок на свадьбу — вся родня скидывалась. Оба с детства жили в России, гражданство имели и говорили без акцента. Мусульмане, но без фанатизма — Лейла хиджаб не носила, хотя одевалась скромно. Но традиции своей семьи соблюдали.
— Лейла, значит, — повторила Настя, и Вадим замер. — Знаешь, дорогой, ты насчет нее прав. Хорошая жена. Но кое-что ты упустил. А именно — Тимура.
Вадим удивленно поднял брови.
— Видишь ли, Вадюша, Тимур утром на стройку идет, потом в автомастерскую подрабатывает, а в выходные такси гоняет. И себя он не ищет — он уже нашел! И Лейле то сережки привезет, то платье — она всем хвастается. Конечно, ей есть ради чего стараться — за ним, как за каменной стеной!
Вадим таращил глаза, не понимая, к чему она клонит. А Настя мерно похлопывала сковородкой по ладони.
— А теперь посмотрим на нас. Кто у нас на двух работах трудится? Я, Вадюша! А дома сидишь ты. Так что, если сравнивать нас с Тимуром и Лейлой, выходит, что я — Тимур. А ты у нас, Вадим, — Лейла!
Челюсть Вадима чуть не отвалилась. Такого поворота он не ожидал! А Настя не выпускала сковородку из рук.
— Так что это не ты меня, а я тебя Лейлой упрекать должна! Мужик ты у нас только в ванной, в больничной карточке и в спальне, а в остальном — чистая Лейла! Да только с обязанностями своими справляешься никудышно! Если уж я у нас за Тимура, то будь добр соответствовать! А у тебя пол не мыт, белье не постирано, ужин не готов, да и сам ты — мятая футболка, штаны с пузырями на коленях и пузо отращиваешь! Чем ты меня, интересно, собираешься ублажать?
Вадим стоял посреди кухни, рот открыт. А Настя вдруг шваркнула сковородой по столу.
— Так что быстро помыл посуду, прибрал кухню, в душ сходил и ко мне в спальню явился в полной боевой готовности! А не то я тут тебе матриархат устрою — будешь знать, как Лейлу в пример ставить!
И гулко зашагала прочь.
***
Вадим так перепугался, что без звука нацепил фартук и встал к раковине. Дело шло медленно, но он все вымыл, протер стол, подмел пол, а после душа даже одеколоном побрызгался. Когда на цыпочках зашел в спальню, Настя, к его облегчению, уже спала.
Он осторожно пристроился с краешка. Заснуть не мог — перенервничал. А когда наконец уснул, стало еще хуже. Приснилось ему нечто чудовищное.
Будто он в прозрачных шароварахОчнулся Вадим утром с твердым решением найти работу — даже кофе не допив, схватил куртку и выбежал из дома, оставив Настю в приятном недоумении перед чистым полом и ароматным завтраком на столе.