Ну, представляешь, ничего страшнее на свете нет…
— Ну вот, у Михаила всё в порядке. Выписываю в садик. — Врач протянула Ольге справку. — Больше не болей, Миша.
Мальчик кивнул и посмотрел на маму.
— Пойдём. — Ольга взяла сына за руку, на пороге обернулась. — До свидания.
— Пока-пока, — бойко отозвался Миша.
В коридоре Ольга усадила сына на скамейку и пошла за вещами в гардероб. Миша болтал ногами, разглядывая других ребятишек. Оделись, мама завязала ему шарф.
— Завтра в садик. Соскучился? — спросила она.
— Конечно! — засмеялся Миша.
Они вышли из поликлиники и зашагали по заснеженной улице к автобусной остановке.
— Мам! Эй, мам… — Миша дёргал задумавшуюся Ольгу за рукав.
— Что? — Она очнулась от мыслей о завтрашнем выходе на работу, о том, что жизнь наконец войдёт в привычную колею.
Она проследила за взглядом сына и увидела женщину с раскрытой коляской. В ней сидел мальчик лет пяти, с полуоткрытым ртом, из которого капала слюна, и пустым, отсутствующим взглядом.
Ольга тут же отвела глаза.
— Мам, а почему он в коляске? Он же уже большой, — шёпотом спросил Миша.
— Он болен, — коротко ответила Ольга.
— Но меня же ты в коляску не сажала, когда я болел? — не унимался сын.
— Пойдём быстрее. Он болеет по-другому. — Ольга бросила взгляд на удаляющуюся женщину с коляской и потянула Мишу за руку.
После рождения сына она не могла спокойно смотреть на больных детей — сердце сжималось от жалости. Особенно страшно было видеть матерей, брошенных мужьями, оставшихся один на один с бедой. А она смогла бы так? Взяла бы на себя эту ношу? Или сдала бы ребёнка в дом малютки? Своего Мишеньку? Нет, ни за что. Даже думать об этом было невыносимо.
Они ехали в автобусе, а Ольга вспоминала…
***
Раньше она была весёлой, лёгкой на подъём. Встречалась с парнями, но замуж не торопилась — о детях и речи не шло. Но время шло, подруги одна за другой выходили замуж, у некоторых дети уже в школу ходили. Родственники при встрече качали головами: «Когда же свадьба?»
Потом и её потянуло к семейному очагу. Захотелось заботы, уюта, детского смеха. Но те, кто ей нравился, были либо женаты, либо, обжегшись в прошлом, не спешили в серьёзные отношения. А те, кто сватался, её не цепляли.
А потом она встретила *его*. Не её типаж, не мечта… Но все вокруг твердили: «Хватит капризничать, возраст!» Будущий муж клялся в любви, рисовал светлое будущее, сделал предложение. И Ольга согласилась. После пышной свадьбы почти сразу забеременела. Чего тянуть? Тридцать три — не шутка.
Она ходила с улыбкой, разглядывала детские вещи в магазинах, трогала живот, будто оберегая маленькую жизнь внутри. Очень хотелось девочку.
Токсикоз прошёл, но начались кошмары. То теряла ребёнка в толпе, то находила пустую коляску. Просыпалась в поту, хваталась за живот, долго не могла успокоиться.
— Нормально, — успокаивал врач в консультации. — Все беременные переживают.
Однажды она не почувствовала шевелений. Весь вечер ждала, а утром побежала на УЗИ.
— Почему молчите?! — дрогнул её голос, когда она заметила, как врач хмуро вглядывается в экран.
— Всё в порядке, сердце бьётся, — врач включила динамик, и Ольга услышала частый стук. — Просто спит крепко. Никак не разбужу.
— *Он*? Мальчик? — удивилась Ольга.
— А вы не знали?
Когда малыш наконец толкнулся, она выдохнула:
— Живой! Проснулся!
Чем ближе роды, тем страшнее становилось. Живот вырос огромный, спина болела нестерпимо.
— Богатырь будет! — улыбались врачи.
— А я… смогу сама? — робко спросила Ольга.
— А куда денетесь? — флегматично ответила гинеколог.
— Но мне уже тридцать три! В карте написано «старородящая»!
— И в сорок рожают. Не переживайте.
— А кесарево можно?
— Зачем? Показаний нет.
Она упрашивала, умоляла, даже предложила деньги, но заведующая роддомом лишь раздражённо отмахивалась.
«Сумасшедшая», — думала Ольга, выходя из кабинета.
Но страх не уходил. Через знакомых нашла частного врача — высокого, спокойного. Он не стал читать нотаций, просто назначил дату кесарева.
Операционная. Обрывки фраз:
— Ого! Тройное обвитие… Вовремя…
Первый крик.
— Ваш богатырь! — Доктор поднял к ней кроху.
***
А теперь этот самый лучший на свете мальчик сидел рядом в автобусе и трещал без умолку.
— Мам, купишь мне машинку?
— Куплю, — улыбнулась Ольга.
Она вспомнила того мальчика в коляске. Стало жаль его и мать, которая никогда не услышит его смеха, не поведёт в школу…
Раньше она думала, что счастье — это деньги, карьера, любящий муж. Но нет. Счастье — это когда твой ребёнок жив, здоров, сжимает твою руку в своей и что-то весело лопочет.
Врачи спасают жизни, но редко верят предчувствиям женщин. А зря. В материнской интуиции — вековая мудрость.