Нет ничего страшнее на свете…
— Ну что, у Артёмки всё в порядке. Выписываю в садик, — доктор протянула Светлане справку. — Поправляйся, малыш.
Мальчик кивнул и улыбнулся маме.
— Пойдём, — Светлана взяла сына за руку, на пороге обернулась. — До свидания.
— Пока! — звонко отозвался Артём.
В коридоре она усадила его на скамейку и пошла в гардероб за куртками. Артём болтал ножками, разглядывая других детей. Одевшись, Светлана закутала ему шею шарфом.
— Завтра в садик. Соскучился?
— Очень! — щебетал мальчик.
Они вышли из поликлиники и двинулись по заснеженной улице к автобусной остановке.
— Мам! Ма-ам! — Артём дёргал её за руку.
— Что? — Светлана оторвалась от мыслей о завтрашнем выходе на работу и привычной рутине.
Она проследила за взглядом сына и увидела женщину с коляской. В ней сидел мальчик лет пяти — рот полуоткрыт, по подбородку стекала слюна, глаза пустые.
Светлана резко отвела глаза.
— Мам, а почему он в коляске? Он же большой… — прошептал Артём.
— Он болен, — коротко ответила она.
— Но меня же ты не возила, когда я болел?
— Пойдём быстрее. Он болен по-другому. — Светлана потянула его за руку, краем глаза провожая женщину с коляской.
С тех пор как родился Артём, она не могла спокойно видеть больных детей — сердце сжималось от жалости. Эти матери оставались один на один с бедой. Мужья часто не выдерживали и уходили. Хорошо, если рядом были родные.
А смогла бы она сама? Взяла бы на себя этот крест? Или бросила бы ребёнка в роддоме? Своего Артёма? Нет, никогда. Даже думать об этом было страшно.
Автобус трясся по дороге, а Светлана вспоминала…
***
Раньше она была легкомысленной и весёлой. Встречалась, но замуж не спешила, а уж о детях и не мечтала. Но время шло — подруги обзавелись семьями, у некоторых дети уже ходили в школу. Родственники при встрече спрашивали: «Когда же наконец?» — и удивлённо поднимали брови, слыша в ответ: «Не сложилось».
Потом она тоже захотела мужа, ребёнка, уюта. Готова была варить борщи, стирать пелёнки, гулять с коляской во дворе. Но мужчины, которые ей нравились, были женаты или, обжёгшись в первом браке, не торопились связывать себя узами. А те, кто добивался её, не трогали сердце. Вечная история.
А потом он появился. Не её тип — невысокий, тихий. Но подруги хором твердили: «Хватит капризничать! Пора!» Мать вздыхала: «Рожать уже пора, а ты всё ждёшь принца».
Он говорил о любви, о детях, сделал предложение. И Светлана согласилась. После свадьбы почти сразу забеременела. Чего ждать? Тридцать три — не шестнадцать.
Ходила, улыбаясь, гладила живот, в магазинах засматривалась на крохотные комбинезончики. Уже любила эту жизнь внутри себя. Очень хотела девочку.
Токсикоз прошёл, но начались кошмары. То теряла ребёнка в толпе, то находила пустую коляску. Просыпалась в холодном поту, хваталась за живот — цел ли?
— Это нормально, — успокаивала врач в консультации. — Все беременные переживают.
Однажды она не почувствовала шевелений. Весь вечер прислушивалась, а утром побежала в больницу.
— Почему молчите? — она чуть не плакала, глядя на нахмуренное лицо врача. — Что с малышом?
— Не волнуйтесь, сердцебиение есть. Вот, слушайте. — Раздался частый стук. — Просто спит крепко, никак не разбужу.
— Он? Мальчик? — удивилась Светлана.
— Да. Разве вы не знали?
Когда малыш наконец толкнулся, она выдохнула: «Живой!»
Чем ближе роды, тем страшнее. Живот огромный, спина болит нестерпимо.
— Богатырём будет, — улыбались врачи.
— А я смогу его родить?
— А куда денетесь?
— Но я же «старородящая»…
— И в сорок рожают!
— Можно кесарево?
— Зачем? Показаний нет. Справитесь.
— Но мне снятся кошмары…
— Не накручивайте себя.
Она пошла к заведующей. Та, не глядя, отмахнулась:
— Операция вредна для ребёнка. У нас вчера сорокадвухлетняя сама родила.
— Я заплачу.
— Не ваше дело решать! — вспылила та. — Природой всё предусмотрено!
Светлана вышла, дрожа от злости.
Нашла телефон бывшей коллеги — та подсказала врача.
Он выслушал молча, осмотрел, назначил дату кесарева. От него веяло спокойствием.
В день операции она лежала на столе, слушая обрывки фраз:
— Ого… Тройное обвитие… Вовремя сделали…
Первый крик — и слёзы хлынули ручьём.
— Ваш богатырь! — врач поднял кроху.
***
Теперь этот «богатырь» сидел рядом в автобусе и тараторил без умолку.
— Мам, купишь машинку?
— Куплю.
Она вспомнила того мальчика в коляске. Как тяжело его матери…
Раньше она думала, что счастье — это деньги, карьера, любящий муж. Но нет. Счастье — когда твой ребёнок жив, здоров и сжимает твою руку своими пальчиками.
Врачи спасают жизни. Но иногда стоит прислушаться к материнскому сердцу — в нём древняя мудрость, знающая, как уберечь дитя.